Лилиан Пик - Недоступный мужчина

Началась дискуссия. Розали выступала в роли председателя, время от времени вставляла замечания, возвращая выступающих в нужное русло обсуждения, когда они слишком уклонялись от темы. Время от времени она высказывала свою точку зрения и, если она не совпадала с мнениями студентов, просила их четко объяснить, в чем именно они с ней не согласны. Постепенно в разговор втянулись все студенты, даже самые робкие.

Розали постоянно чувствовала присутствие Адриана. Она не могла избавиться от ощущения, что он прислушивается к каждому слову, произнесенному в аудитории. Часть ее хотела, чтобы он ушел, а другая отчаянно желала, чтобы он остался. Наконец Адриан подошел к ней. Розали поднялась и повернулась к нему лицом.

— Прошу прощения, что прерываю вас, мисс Пархэм, — официально обратился он к ней, — но, по-моему, мне удалось установить, что случилось с этим прибором.

Она подошла к видеомагнитофону, и он начал объяснять ей, что с ним случилось. Сначала Розали примерно понимала, о чем он говорит, но потом он углубился в дебри технического устройства видеомагнитофона, и она совершенно потеряла нить объяснения. Он, очевидно, почувствовал это и тихо осведомился:

— Вы, разумеется, понимаете все, о чем я говорю?

Она с тревогой вгляделась в его лицо и заметила еле наметившийся изгиб его губ. Улыбнувшись в ответ, ответила:

— Ну разумеется, доктор Крэйфорд, я понимаю все до последнего слова.

Она знала, что весь класс наблюдает за ними и слышит их разговор. Один из студентов вскочил и попросил:

— Объясните мне, сэр, я разбираюсь в видеомагнитофонах.

— И я тоже, — подхватил другой, и тут же Адриана окружили с полдюжины студентов, просивших объяснить им, в чем дело.

Он, словно извиняясь, посмотрел на Розали:

— Извините. Вы не против?

Она покачала головой.

— Будем считать, что это — часть курса обществоведения, — ответила Розали, смирившись с мыслью, что на оставшиеся десять минут придется предоставить класс в распоряжение Адриана. Теперь она наконец увидела, какой он хороший педагог, как терпеливо разговаривает со студентами.

— А теперь я должен принести мои искренние извинения мисс Пархэм за то, что фактически испортил ей урок. Мне, пожалуй, лучше ретироваться, пока она не отдубасила меня своей надувной подушкой, — произнес Адриан.

Под общий смех он собрал свои вещи. Студенты начали выходить из аудитории, направляясь на следующее занятие. А он обратился к Розали:

— Мисс Пархэм, теперь, когда я разобрался, что случилось с оборудованием, я передам информацию электрикам, и они пошлют кого-нибудь починить магнитофон. При данных обстоятельствах это не займет у них много времени.

— Вы очень любезны, доктор Крэйфорд. Спасибо, что зашли.

Аудитория опустела, и он тоже собрался уходить. Она критически его осмотрела:

— Ты все еще неважно выглядишь, Адриан. Как твое горло?

Он усмехнулся:

— Что тебя так беспокоит? Это не твоя проблема. Но ты права, я все еще неважно себя чувствую. Горло так и не прошло, время от времени побаливает.

— Может, тебе стоит сходить к врачу?

— Ох уж эти женщины! Нет, мне незачем ходить к врачу. На следующей неделе начинаются каникулы, и, как тебе известно, я на выходные уезжаю на север. Моя мать обеспечит мне любой уход, в котором я нуждаюсь. — Он направился к двери, но, обернувшись, добавил: — Все равно спасибо за заботу, Розали. Я это ценю.

Был вечер пятницы, колледж закрывался на каникулы, которые совпадали с весенними банковскими днями, и родители Розали уже уехали на неделю в Шотландию. Сама она должна была в воскресенье утром вместе с Марион отправиться в поход по долинам Йоркшира. И хотя ей ужасно хотелось хоть на время вырваться из рутины, ее огорчало, что теперь она долго не увидит Адриана.

Розали не успела попрощаться с ним. Он уехал домой раньше, и она упустила последнюю возможность. Уоллес сказал, что везет Мелани на неделю к своей матери. Позвонил Никол, чтобы пожелать удачного путешествия. Он не сказал, когда снова позвонит, и ей было немного обидно, что он так быстро забыл про нее — но это был всего лишь голос уязвленного самолюбия, не более.

Вечером Розали улеглась в кровать и стала думать, как ей вырвать Адриана из сердца. Любовь к нему обосновалась там так прочно, что ее удаление требовало недюжинных усилий. Она вспоминала восторги, охватывающие ее каждый раз, когда он целовал ее; потом начала гадать, зачем он вообще впустил ее в свою жизнь, тем более так ненадолго. Может, ей только показалось, что он тоже стал испытывать к ней глубокие чувства? Она взбила подушку, устраиваясь поудобнее, и решила, что, скорее всего, так оно и есть. Затем повернулась на другой бок, представила себе, что лежит в его объятиях, и незаметно уснула.

На следующее утро вскоре после завтрака зазвонил телефон. Розали подняла трубку.

— Извините за беспокойство, — произнес женский голос на другом конце линии, — но не проживает ли здесь мисс Пархэм?

— Розали Пархэм слушает.

— О, слава богу! Не знаю, помните ли вы меня, я — миссис Филдс, квартирная хозяйка доктора Крэйфорда.

— Да, конечно, миссис Филдс, я вас прекрасно помню.

— Я так рада, что мне удалось вас найти, милочка. Я нашла ваше имя в телефонной книге и набрала в надежде, что это именно ваш номер. Доктор Крэйфорд нездоров. Он лежит в постели, и я вызывала ему врача, хотя он и говорил, что врач ему не нужен. Доктор сказал, что он подхватил какой-то вирус, который добрался до его легких, и теперь у него температура и ужасный кашель. Дело-то вот в чем, милочка: я не могу постоянно присматривать за ним, у меня ведь есть собственный муженек, а вы, насколько я знаю, — единственная девушка, с которой он дружен и которая заходила к нему в гости; а его мать живет слишком далеко. Так вот, я подумала, милочка, не могли бы вы приехать и поухаживать за ним? Я не слишком многого прошу от вас?

— Конечно нет, миссис Филдс. Я приеду, как только разберусь с домашними делами. Он знает, что вы мне позвонили?

— Нет, милочка, не знает. Он все твердит, что ему никто не нужен, но, по правде говоря, у него такой больной вид — кто-то обязательно должен побыть с ним рядом, вдруг ему станет хуже.

— Хорошо, я приеду, как только смогу.

Миссис Филдс повесила трубку, а Розали позвонила Марион.

— Мне ужасно жаль, — сказала она ей, — но я не смогу пойти с тобой завтра в поход.

Марион расстроилась:

— Но почему, Розали? Мы же обо всем договорились заранее.

Розали объяснила почему.

— Но почему обязательно ты? — не поняла Марион.

— Н-ну… он сверхурочно помогал папе писать книгу, так что я чувствую себя обязанной поехать поухаживать за ним — вдруг в его болезни есть и наша вина.