Джулианна Морис - Рождественский поезд

— У тебя же есть маленькая подсобная комнатка, — предложила она.

Эта идея ему понравилась. Подхватив Шеннон, он увлек ее в маленький темный закуток. Захлопнул дверь и сразу же поцеловал ее, так жадно и страстно, что ей доставило большого труда удержаться на ногах.

— П-просто дружеский поцелуй? — сумела она выдохнуть.

— Само собой.

— Пап? — раздался жалобный голос за дверью. — Где ты и Шеннон?

Алекс что-то буркнул, а Шеннон усмехнулась. Потом открыла дверь.

— Боже мой, Джереми, ты уже совершенно готов! — воскликнула она. — Ты взрослеешь так быстро. Давай возьмем мое пальто. Я… ммм… думаю, твоему папе нужна пара минут, чтобы собраться.

Алекс глубоко дышал.

— Чувствуешь себя лучше? Маленькая колдунья!

— Да, так куда мы идем?

— Не знаю. В парк. Магазин игрушек. Шоколадную лавку.

— Ням-ням! — крикнул Джереми. — Я люблю шоколад.

— Я тоже. Спорим, мы уговорим твоего папу купить нам большого шоколадного Санту?

Алекс покорно следовал за Шеннон и Джереми к джипу, понимая, что сопротивляться бесполезно.

— Ты его видела, Шеннон? — нетерпеливо спросил Джереми в рождественское утро, прыгая по гостиной в неудержимом волнении. — Ты видела Санту?

Шеннон отрицательно покачала головой.

— Нет. Я, как всегда, уснула.

— Я тоже. Но он ведь приходил, да?

Она посмотрела на свертки поделкой, которые положила туда, как только Джереми задремал. Там лежали еще и другие подарки. Наверное, это Алекс прокрался в гостиную, когда они с Джереми уснули.

— Да, он приходил, — сказала Шеннон, улыбаясь.

— Я папе скажу! — Джереми резко повернулся, но остановился, потому что Алекс уже стоял на ступеньках. — Санта приходил! Он приходил! Видишь, пап? И он съел печенье, и выпил все молоко.

— Понятно.

Аромат кофе донесся из кухни — вчера вечером Алекс установил на кофеварке таймер. Но Шеннон удивило не это — она уставилась на пустую тарелку, в которой было оставлено угощение для ночного гостя. Надо ведь было представить все так, как будто Санта угостился печеньем и молоком, а она забыла про это! Наверное, Алекс не упустил эту маленькую деталь. Рождество воистину время чудес.

— Можно теперь открыть подарки, пап? — стал просить Джереми.

— Э… ладно. — Алекс все еще выглядел не вполне проснувшимся.

— Дай своему папе сначала выпить кофе. — Шеннон пошла на кухню и налила большую чашку. Алекс с улыбкой принял из ее рук кофе и притянул Шеннон к себе.

— Хочешь печенья? — тихо спросила она, чтобы Джереми не слышал.

— Печенья?

Она выразительно перевела взгляд на пустую тарелку возле камина и обратно на него.

— Да. Хорошо, что ты не забыл. Я была такая сонная, просто не подумала об этом.

— Я ничего не ел. Это, должно быть, Санта.

— Ты… — Шеннон рассмеялась и наклонилась к Алексу.

— Думаю, пора открывать подарки, — быстро сказал он, и Джереми захлопал в ладоши.

Вскоре гостиная превратилась в море разорванных упаковок и ленточек, отчего кот Магеллан пришел в полный восторг. Шеннон, задержав дыхание, следила, как Алекс открыл ее подарок — старый судовой секстан. Он восхищался старинными корабельными приборами, и ей очень хотелось, чтобы подарок пришелся ему по душе.

— Шеннон… это удивительно. — Он открыл бархатистый футляр и проверил настройки, всматриваясь в окуляр. — Но тебе не следовало…

— Я хотела. А вот ты должен был мне обязательно сказать, — пожурила она, поглаживая антикварный медный чайник. Он был восхитительный. Частица Ирландии, как дом ее бабушки и дедушки.

Джереми она подарила телескоп и много всяких игрушек. Он же преподнес ей чудесную брошь в виде кота, которую она тут же приколола.

После того как все ленточки и бумаги были собраны, решили, что пора собираться. Шеннон пошла к себе, по дороге размышляя о том, что Алекс выглядит чересчур напряженным. Наверняка из-за того, что ему предстоит празднование Рождества с ее семьей. Хорошо все-таки, что приедет его сестра.

Если приедет, напомнила себе Шеннон. Гейл Маккинзи говорила о своих планах очень неопределенно, сказав только, что надеется приехать утром и предпочитает взять напрокат машину, чтобы добраться сама.

Когда Алекс и Джереми наконец собрались и подошли к двери Шеннон, она уже вытаскивала коробки и складывала их около джипа.

— Почему ты не подождала нас? — спросил Алекс, торопясь помочь ей.

— Не хотела задерживаться дольше.

Он посмотрел сердито, желая напомнить ей, что у мужчин есть мускулы для тяжелой работы, но промолчал, зная, что она скажет что-нибудь задиристое или посмеется над ним. Увидев, что одна коробка была наполнена бутылками с шампанским, а другая — с яблочным вином, Алекс окончательно рассердился. Они действительно были тяжелые.

— Не сходи с ума, — весело возразила она, вручая ему сумку с разными свертками.

В дороге Шеннон давала четкие указания, и вскоре они подъехали к дому ее матери. Алекс не знал, чего ему ожидать. Он увидел большой старый дом с верандой. Как только они припарковались, из всех дверей особняка высыпали люди. Гостеприимное место, подумал он.

— Счастливого Рождества! Вы опоздали! — кричали вразнобой голоса, затем последовали объятия и восклицания: — Мы ждали вас вчера вечером!

— Ты должна была быть здесь вчера? — шепнул он на ухо Шеннон, когда они вошли в дом.

Она прикусила губу.

— Семья обычно обедает и посещает службу в канун Рождества. Нас бы приняли с радостью, но я посчитала… ну… ты знаешь. И я не хотела расстраивать Джереми.

Алекс знал, почему Шеннон ничего не сказала: она знала, что он не захочет идти на службу.

— Боже мой, это Джереми? — К ним приблизилась пожилая женщина с очень теплой улыбкой.

Джереми кивнул. Продолжая цепляться за руку Алекса, он все же выглядел заинтригованным этим смехом и веселыми разговорами, наполнявшими уютный дом.

— Меня зовут Педжин, я мама Шеннон, а вы, должно быть, Алекс. — Ее ирландский акцент уже смягчился, но не стерся годами, проведенными в Америке.

— Я люблю Шеннон, — громко объявил Джереми, прежде чем его отец успел сказать что-либо.

— Я тоже, дорогой. Хочешь познакомиться с другими моими внуками? Тебе понравится играть с ними.

Джереми с готовностью выпустил руку Алекса и последовал за Педжин.

— Я должен был догадаться, — пробормотал Алекс, качая головой.

— О чем? — спросила Шеннон.

— О том, что твоя мать настоящая чаровница, как и ты.

Она довольно улыбнулась и повела его в гостиную, представляя по ходу семью. Имен было столько, что у него в голове все смешалось в кашу.