Ронда Бэйс - По велению сердца

— Поступай как знаешь, — пробормотал он, отпуская ее руку и отворачиваясь.

Подойдя к окну, он раздвинул шторы.

Непроглядная ночь не позволяла увидеть, что творится снаружи. И он тупо разглядывал собственное отражение на черном стекле.

— И не думай, что я ничего не знаю о счете на Каймановых островах, — мстительно бросила Люси ему в спину. — Если мы начнем войну, ты по гроб жизни не расплатишься с моим отцом!

Даррелл вздрогнул и обернулся.

— Как ты посмела лезть в мои дела?! — угрожающе спросил он, медленно приближаясь к жене.

Она отшатнулась. В ее глазах промелькнул страх.

— Не подходи ко мне! — заверещала она, отступая еще на несколько шагов, так как он продолжал приближаться. — Ты мерзкое животное! Ты поплатишься, если хотя бы пальцем дотронешься до меня!

Он остановился.

— А ведь ты права, — с горечью заметил он. — Я только сейчас понял, что я животное. Причем успешно поддающееся дрессуре. Но, думаю, настала пора это исправить. — Он направился к выходу.

— Ты еще пожалеешь! — крикнула она ему в спину.

— Я уже жалею, — тихо пробормотал он.

Но она не услышала, так как к этому моменту он уже вышел из гостиной.

Остановившись в холле, Даррелл долго раздумывал, что ему делать.

Наконец он принял решение и начал подниматься наверх.

Если она настроена так решительно, то терять ему уже нечего.

То, что она знает о тайном счете, явилось для него неприятным открытием. И теперь по всему выходило, что она действительно сможет оставить его без гроша. А если ее папаша начнет полную проверку, то имеется вероятность угодить за решетку.

Но за сегодняшний день произошло столько событий, что Даррелл не чувствовал страха перед будущим.

Он получил достаточно потрясений.

И теперь ощущал настоятельную потребность остаться в одиночестве и хорошенько все обдумать.

Оказавшись в спальне, он взял трубку, позвонил в гостиницу и заказал номер. После этого начал собирать вещи.

Да, жизнь его разрушена.

И с этого момента ему предстояло решить, как действовать, чтобы остаться на плаву.

Люси не вышла к нему, когда он спустился в холл.

По пробивающемуся сквозь неплотно прикрытые двери свету он понял, что она все еще находится в гостиной.

Ну и пусть.

Во всяком случае он не собирался портить отношения. И если уж это произошло, то деваться некуда. Надо лишь продумать, как жить дальше.

Вздохнув, он направился к двери. Он был уверен, что больше никогда не вернется сюда. Поэтому, когда сел в машину, сердце сдавила тоска. Да, он разорвал отношения, которые тяготили его. Но Даррелл не подозревал, что это будет так трудно, что он, привыкший к комфорту и сытой жизни, теперь окунается в нечто неизведанное.

Каждое утро его не будет больше ждать свежезаваренный горячий кофе и только что принесенная почтальоном газета. И с работой теперь тоже не все ясно. Пока, конечно, он является владельцем клуба. Но скоро ситуация явно изменится, и не в его пользу. Он это знал.

И от этого стало грустно.

Полжизни было потрачено на то, чтобы открыть клуб и несколько ресторанов. И теперь он, вероятно, все это потеряет. Даже накопленные деньги, с которыми смело можно было начать новую жизнь.

Все было плохо.

И, выехав на дорогу, он вдруг окончательно осознал, что его жизнь кончена.

В сложившейся ситуации даже ребенок, которого должна родить Даниель, уже не радовал его, а представлялся еще одной проблемой, которую необходимо решить в ближайшее время.

12

Даниель вздохнула и покосилась на окно.

Солнце радостно светило, и она уныло осознала, что до конца трудового дня еще довольно далеко.

В последнее время она уже не испытывала рвения к работе и теперь каждый день с нетерпением ожидала, когда можно будет уйти домой.

Адель, старавшаяся всегда быть рядом, терялась в догадках, почему подруга вдруг так изменилась.

Даниель не хотела признаваться. Но в последнее время она не ощущала того счастья, которое согревало ее раньше.

Вокруг происходили какие-то странные вещи, и она никак не могла разобраться со всем этим.

Даррелл не появлялся у нее уже десять дней. С того памятного вечера, когда она сообщила ему о ребенке и они отпраздновали это событие, она больше не видела его.

Он звонил каждый день. Но голос его звучал как-то сухо и по-деловому, и Даниель не чувствовала с его стороны никакой теплоты.

Она не понимала, с чем это связано. Спрашивала, когда он приедет.

Он говорил, что у него сейчас много работы.

Она жалела его.

Но потом сомнения начали одолевать ее. А действительно ли все так безоблачно? И ничего не изменилось, как заверял ее возлюбленный?

Вчера она не выдержала и сама позвонила Дарреллу, требуя объяснений.

Он сказал, что вечером заедет.

Даниель взглянула на настенные часы. До конца рабочего дня еще далеко. Она не представляла, как дождется вечера.

Какая-то апатия навалилась вдруг на нее. Она не знала, что делать, что говорить во время сегодняшней встречи с Дарреллом. Почему-то она вдруг ощутила растерянность, будто они и не были знакомы несколько месяцев.

Вздохнув, она вернулась к прерванной работе, искренне надеясь, что та поможет ей хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей.

Даррелл стоял перед зеркалом, застегивая рубашку.

Сегодня он собирался откровенно поговорить с Даниель. Да, она забеременела. И поначалу он был рад этому. Но теперь, в свете новых обстоятельств, стало ясно, что ребенка ему не потянуть.

Он прекрасно понимал, насколько тяжелым будет разговор. Осознавал и то, что, вполне вероятно, после сегодняшнего вечера его отношениям с Даниель наступит конец. Однако другого выхода не видел, так как и сейчас эти отношения были ни на что не похожи.

Даррелл не ожидал, что уход из дому заставит его о многом задуматься. Причем размышлял он о таких вещах, на которые раньше не обращал внимания и которых теперь ему ужасно не хватало.

Он не мог вернуться и понимал это. Однако сейчас он осознал достаточно ясно: если бы представился шанс, он бы несомненно им воспользовался.

Хотя все не так просто.

И Люси, незвонившая ему все эти десять дней, прекрасно доказывала своим поведением, что может обходиться без него, пока еще ее мужа.

Странно было прийти к тому заключению, что прошлая жизнь ему нравилась и во всем его устраивала. Даже несмотря на жесткие рамки, в которых он вынужден был существовать.

Ему только казалось, что, обретя свободу, он вздохнет полной грудью. Совсем нет. И дышать вроде уже особенно не хотелось, да и незачем было.