Эллис Детли - В плену страсти

— Бетани, а как насчет партии в теннис? Если, конечно, Герберт возражать не станет! — через стол окликнул молодую женщину Брюс.

Бетани выждала достаточно долго, давая Герберту возможность запротестовать, ежели захочет. Но тот и ухом не повел.

— В теннисе я ничего не смыслю, — улыбнулась она.

— Тогда, может, поплаваем?

— Отличная мысль!

— Даньелл, а вы к нам не присоединитесь?

Девушка скользнула по нему равнодушным взглядом, а вопрос попросту проигнорировала. Так что Бетани от души посочувствовала застенчивому юноше.

— Герберт, ты не поиграешь со мной в крикет? — требовательно спросила Даньелл.

Бетани затаила дыхание. Герберт не отрывал глаз от прелестного лица в форме сердечка, в обрамлении соломенной шляпы. Неужели колеблется?..

— Не сегодня, Даньелл, — сухо отрезал он. — Уж больно жарко.

Секретарша облегченно перевела дух. И, воспользовавшись правом «возлюбленной», задала мучающий ее вопрос, причем с обольстительно-вкрадчивыми интонациями:

— Так чем ты намерен заняться после ланча, Герберт, сокровище мое?

Он отлично понял ее замысел. Бетани играла, и играла на редкость убедительно. Однако от ласкового обращения в груди его всколыхнулась жаркая волна неуемного желания.

Вот уж не ждал он, что секретарша окажется первоклассной актрисой! С устрашающей отчетливостью Герберт понял: если весь день ему предстоит наблюдать за тем, как Бетани резвится в бассейне… Он раздраженно тряхнул головой. Это называется, самому напрашиваться на неприятности!

— Да вот решил навестить знакомого фермера. — В синих глазах сверкнул вызов. — Хочешь со мной?

— Нет, спасибо, — благодушно улыбнулась Бетани. — После сегодняшней прогулки я с ног падаю от усталости.

8

Устроившись в спальне перед зеркалом, Бетани сосредоточенно наводила красоту. Тут-то и распахнулась дверь: это возвратился Герберт.

— А, вот и ты, — машинально отозвалась Бетани, поплотнее запахивая халат.

— Я спустился к бассейну, а тебя там нет. Я все гадал, куда ты делась.

— Мы с Брюсом поплавали немножко, а потом я улеглась позагорать в шезлонге да и заснула. Просыпаюсь, а у меня руки и ноги красные. Просто ужас! Ну, я и ушла с солнца. А как поживает твой фермер? Наверное, порадовался гостю.

— Старик мне всегда рад, — кивнул Герберт. — Я его с детства знаю. Чему он только меня не учил: и охотиться, и рыбачить, и погоду предсказывать!

— А что, Ронни уже приехал? — полюбопытствовала Бетани.

— Час назад. Но к общению пока не стремится — сказывается разница во времени. Если ты рассчитывала на перлы искрометного остроумия, возможно, тебя ждет неприятный сюрприз. Не удивлюсь, если он завалился спать и к ужину не выйдет. Да не смотри ты на меня так трагично — мир пока что не перевернулся!

— Я просто умру от разочарования, — вздохнула она, закатив глаза. — Выходит, я зря такой путь проделала? — Бетани недоуменно пожала плечами, отчего халат на груди слегка распахнулся. — И что я теперь скажу соседке?

Герберт смотрел и не узнавал прежнюю секретаршу. Глаза ее сделались огромными и выразительными, губы матово поблескивали, обещая неизъяснимые восторги. И он снова ощутил прилив чувственной страсти.

— А, вот зачем ты накрасилась! Все ради Ронни!

— Ох, Герберт! — шутливо воскликнула молодая женщина, радуясь ноткам ревности, отчетливо прозвучавшим в его голосе. — Даже мы, провинциальные простушки, отлично знаем, что к торжественному ужину неприлично являться в затрапезном виде!

А жаль, машинально подумал Герберт, скользнув взглядом по строгому черному платью, висящему на вешалке в гардеробе.

— Ты вот это собираешься надеть?

— Да. А что, не нравится?

— Не совсем в стиле вчерашних желтых брюк. Или сегодняшних розовых… — отозвался Герберт, осторожно подбирая слова. — Вне офиса у тебя… э-э-э… совсем иной имидж. Я и не ждал, что ты окажешься такой…

— Какой же?

— Экстравагантной и яркой, — докончил он.

— Это вообще не мой стиль, — возразила Бетани, стремясь вывести босса из заблуждения. — Все эти наряды я одолжила у подруги.

— Одолжила?

— Ну да. А с какой стати ты так шокирован? Женщины часто заимствуют друг у друга одежду или украшения.

Взгляд синих глаз смягчился. Было в подобной откровенности нечто невероятно трогательное.

— Но зачем тебе понадобилось одалживаться?

— Да потому, что весь мой гардероб до отвращения зауряден. Для офиса — в самый раз, но не для развеселого уик-энда за городом. Только я все равно промахнулась, верно? Все эти тряпки слишком кричащие. Гости смотрели на них да носы морщили.

— Ничего подобного, — возразил Герберт. — Лично мне желтые брюки очень даже понравились. Да, немножко экстравагантные, зато как тебе идут! — Как именно, уточнять не стоило. Незачем говорить, сколь пикантно выглядят обтянутые канареечным атласом упругие ягодицы и как изящны длинные ноги. Не затем ли он отправился после ланча на долгую прогулку, чтобы выбросить из головы все эти милые подробности. — Очень идут, очень, — докончил Герберт со вздохом.

— Спасибо за комплимент!

Бетани улыбнулась, глядя на него в зеркало. Белая рубашка просвечивала на солнце, не скрывая очертаний мужественного торса. А кровать под балдахином на четырех резных столбиках во всем своем золотисто-зеленом великолепии служила превосходным фоном…

Герберт заглянул в гардероб. Позади черного платья загадочно переливался изумрудный шелк.

— А это что там за зеленая штуковина?

— Эту «зеленую штуковину», как ты мило выразился, одолжила мне та же подруга, у которой позаимствованы желтые брюки. Да только платье это для истинной леди не подойдет: оно облегающее, с низким вырезом да еще и просвечивает… Так что я подумала…

— Звучит просто здорово, — перебил ее Герберт, не считаясь с доводами здравого смысла.

— Ты шутишь?

— Ничуть, — покачал он головой. — Может, наденешь, пока я приму ванну, а потом… — Герберт многозначительно улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд собеседницы, — я выскажу свое мнение.

Обещание «высказать свое мнение» было произнесено с такими чувственными интонациями, что сердце Бетани сладко заныло. Наверное, Герберт именно на такой эффект и рассчитывал.

— А с чего ты взял, что я прислушаюсь к твоему… мнению?

Последнее слово Бетани произнесла, вкрадчиво растягивая гласные, — удивительно, до чего легко давалась ей наука флирта!

Герберт не сдержался. Он наклонился вперед и коснулся пальцем голубой жилки у нее на шеи. И возликовал, когда ее пульсация заметно участилась.