Аманда Дойл - Верь мне!

В канун Рождества утренний поезд опоздал. Толпы людей, стремящихся попасть домой на праздник, запрудили платформы Центрального вокзала в Сиднее, и из-за этой толчеи почти все поезда отправлялись не по расписанию.

К тому времени, как машина остановилась у дома, Анжела устала от жары, запылилась и разозлилась.

Они подождали, пока облако пыли наконец-то уляжется, а потом уже вышли из автомобиля. Лу, выглядывая тайком из своей комнаты, неожиданно для себя позлорадствовала, увидев, что белые туфельки Анжелы с невероятной высоты каблуком-шпилькой скрылись под щедрым слоем плотной красной пыли. Видимо, правило «пассажир открывает ворота» распространялось и на эту надменную красотку, заметила про себя Лу и горько усмехнулась. Стив помог Анжеле выйти из машины, достал из багажника два гигантских чемодана, чемодан поменьше и шляпную коробку — все из кремовой кожи.

Анжела аккуратно поправила льняную юбку, повесила на тонкое запястье плоскую белую сумочку и осторожно прошла за Стивом по дорожке.

Сетчатая дверь открылась, и до Луизы донесся ее голос, тихий и жалобный:

— Ты просто оставь чемоданы здесь, милый. Марни потом их распакует, после того, как я отдохну. А, вот и вы, Марни. Как поживаете? Надеюсь, вы ничего мне не готовили. Я, может, только чуть перекушу, а потом мне просто необходимо отдохнуть. Надеюсь, в моей комнате есть вентилятор?

Лу не расслышала ответа Марни. Она расправила плечи, глубоко вздохнула, подняла голову и вошла в холл. Этого момента Лу со страхом ждала уже много дней. Но сегодня она смиренно шла навстречу судьбе. Ей оставалось только надеяться, что Стивен Брайент, который повернулся в двери спальни при звуке ее легких шагов, не разглядит за бледным лицом и твердой походкой тихое отчаяние, которое она отважно старалась скрыть.

Его темные брови поползли вверх, на мгновение удивленно нахмурились. Он взял Анжелу под локоть, повернул в сторону двери и произнес ровным голосом:

— Анжела, ты ведь еще не знакома с Луизой Стейси? Мисс Стейси приехала присматривать за детьми Филиппа, но я, кажется, тебе объяснил, что в результате она осталась помогать Марни. Мисс Стейси — мисс Анжела Пул.

— Нет, мы не встречались. Хотя мне кажется, что я про нее знаю все. Ты ведь что-то сообщал в своих письмах, да, дорогой? Очень приятно, мисс Стейси. — Голос Анжелы стал визгливым. В ее холодных зеленых глазах не было и намека на узнавание.

Вот, значит, как! Они, оказывается, никогда раньше не встречались.

Но по тому, как Анжела чуть заметно подчеркнула столь невинные слова «мне кажется, я про нее знаю все», Лу поняла — чтобы остаться в Ридли-Хиллз, ей надо принять правила игры, которые будет диктовать Анжела.

Глава 7

Ленч прошел в натянутой обстановке. Выражая сочувствие Стиву, Анжела постаралась, чтобы ее звучный голос донесся до Лу и Марни:

— Бедняжечка, я вижу, тебе здесь совсем одиноко. Так неприятно, когда приходится обедать с прислугой — невозможно нормально поговорить.

Марни уселась за стол, протестующе поджав губы, а Лу тайком взглянула на хозяина дома. Как могла ему нравиться эта злобная фурия, полная сословных предрассудков? Неужели мужчины ничего не видят, кроме красивой оболочки?

Лицо Стива оставалось непроницаемым, голос — вежливым и невыразительным. Он беседовал с гостьей о пустяках, но Лу показалось, что он с каким-то дьявольским удовольствием втягивает в разговор ее и Марни, что отнюдь не по вкусу Анжеле. Поев, она встала из-за стола, лениво потянулась и объявила:

— Я буду отдыхать до вечера. А в четыре часа я хотела бы выпить чаю. Принесите мне его, хорошо, мисс Стейси? Еды не надо — только чай.

Марни и Лу вымыли посуду и вдвоем закончили приготовление рождественского угощения — начинили индейку, покрыли глазурью окорок и взбили мороженое, которое на подносах поставили в холодильник. Марни пояснила, что в такую жарищу на рождественский обед можно подавать только холодные блюда, но они всегда стараются придерживаться традиционного меню, только подают все в охлажденном виде, не считая рождественского пудинга, который становится холоднее благодаря щедрым горкам домашнего мороженого. До сих пор Лу испытывала огромное удовольствие от предпраздничных хлопот и с нетерпением ждала наступления Рождества. Сегодня это удовольствие куда-то испарилось, как и чувство, которым она наслаждалась при мысли о Рождестве в кругу семьи в австралийском буше. У нее так давно не было семьи — с тех пор, как погибли родители. Но Лу еще не забыла волнения и радости от исполнения своих детских желаний. Теперь это ощущение родственности улетучилось из-за появления Анжелы Пул в их мирном спокойном кругу. Лу грустно вздохнула…

Ровно в четыре она изящно сервировала поднос с тонким фарфором. Девушка вся сжималась при мысли о предстоящем разговоре. Но наверное, лучше поскорее объясниться. По крайней мере, она будет знать, что ее ожидает.

Анжела уютно устроилась на кровати, подложив под голову две подушки и скрестив стройные ножки. Электровентилятор Марни овевал ее полуобнаженное тело.

— Поставь поднос на тот столик, Луиза.

Девушка покорно выполнила приказ, неуверенно улыбнулась и в надежде, что пронесло, направилась к двери.

— Зачем торопиться? Закрой дверь и присядь на минутку. Мне кажется, нам обеим не повредит небольшой разговор, так ведь? — В голосе Анжелы не было дружелюбия, и в словах, произнесенных тихим голосом, таилась угроза.

Автоматически повинуясь, Лу закрыла дверь и бессильно опустилась на стул.

— Надо полагать, ты считаешь, что я должна была удивиться, увидев тебя здесь?

— Я… я… просто не знаю, что и думать, — откровенно ответила Лу. — Такое совпадение слишком странно, чтобы оказаться реальностью. Вы… как будто не узнали меня, когда нас познакомили. Но я поняла, что вы, наверное, знали… вы так и сказали… из какого-то упоминания обо мне в письме мистера Брайента.

— Не просто в письме, лапочка! В письмах — множественное число! — Анжела села и лениво-изящно налила себе чаю. — Не буду притворяться, будто меня не удивило известие о том, что ты оказалась здесь, в Ридли-Хиллз. В конце концов, Стив не глуп, и следовало бы ожидать, что он проявит осторожность, нанимая какую-то незнакомку, как по-твоему? Я могу сделать только один вывод — ему ничего не известно о твоем некрасивом прошлом, Луиза.

Румянец смущения на щеках девушки сказал ей все, что она хотела узнать.

— Значит, ты ему ничего не сказала? Я так и подумала…

Анжела рассматривала девушку с насмешливым презрением, и та не выдержала: