Барбара Картленд - Огонь желаний

— Ты… ты не должен этого делать, это нехорошо!

Пьер оторопел, но все еще продолжал держать Ваду в объятиях.

— О чем ты говоришь? — спросил он.

— Ты… ты не должен… целовать меня так… Ты не должен расстегивать мое платье. Это не хорошо. Я уверена, что этого не следует делать!

— Но почему?

— Не знаю… но ты не должен…

— Я хочу тебя!

— Я… не понимаю…

— Но ты же пришла сюда, — сказал он.

— Я только хотела посмотреть твою студию.

— Ты же не думала, что это плохо.

— Я думаю… возможно… сейчас мне лучше уйти…

Вада чувствовала робость и неуверенность. Ее смущали голые плечи и то, как странно Пьер на нее смотрел.

Вдруг она подумала о своей матери и тут же оттолкнула Пьера. Он отпустил ее.

Девушка сделала несколько шагов в сторону и, подняв руки к вороту платья, попыталась застегнуть пуговицы, которые Пьер расстегнул.

Он стоял, молча наблюдая за ней, его глаза искрились. Затем сказал почти резко:

— Подойди сюда! Я хочу тебя кое о чем спросить.

Медленно, со страхом в глазах, Вада подчинилась, и, когда подошла к нему ближе, Пьер протянул к ней руку, взял за подбородок и повернул ее лицо так, чтобы на него падал свет лампы.

— Скажи мне, Вада, — прозвучал его низкий голос, — ты когда-нибудь до этого бывала в холостяцких квартирах?

— Н-нет… никогда.

— Но тебя целовали?

Вопрос прозвучал как обвинение.

Глаза Вады вспыхнули, щеки запылали.

— Только вы…

— Тогда почему ты мне позволила?

— Я не думала… я не знала…

— Не знала — что?

— Что поцелуй может быть таким прекрасным! Как поэзия и музыка, которую мы только что слышали.

Пальцы Пьера все еще держали ее подбородок. Он смотрел в глаза Вады.

— Ты можешь поклясться, что это правда?

— Клянусь! А с какой стати мне тебя обманывать? — глядя прямо ему в глаза, спросила Вада.

— Ты так молода! — сказал Пьер, словно самому себе. — Ты так упоительно молода! Можно сразу потерять голову.

Он убрал руку с ее подбородка и поднял шифоновый шарф, который упал на пол, когда он обнял девушку.

— Пошли! Я отвезу тебя в «Мёрис».

Его голос звучал твердо и резко. Пьер подошел к двери, открыл ее, и Вада прошла вперед.

Она стояла в нерешительности, смущенная, на небольшой площадке перед студией. Пьер, закрыв дверь на ключ, стал спускаться по лестнице впереди нее.

Вада последовала за ним, чувствуя, что произошло что-то странное. Она никак не могла понять, почему экстаз, который они оба испытывали, исчез, будто отключился, как свет, и сразу, казалось, наступил сплошной мрак, и их окутал туман неуверенности.

Они спустились с верхнего этажа на улицу, и Пьер увидел вдалеке карету, запряженную только одной лошадью. Она тащилась так медленно, словно устала за день.

На, пронзительный свист юноши кучер оглянулся и остановил экипаж.

— Нам здорово повезло, — почти безразлично, как отметила про себя Вада, произнес Пьер.

Они шли рядом быстрым шагом, спеша к остановившемуся экипажу. На этот раз Пьер не взял Валу за руку, как делал раньше, а открыв дверцу, помог ей войти внутрь.

Он сказал кучеру, куда ехать, и лошадь тронулась, быстро застучав копытами по мощеной улице в сторону моста Нотр-Дам.

Вада сидела прямо, положив руки на колени. Она ясно представляла себе, как Пьер сейчас вжался в угол кареты, намеренно подальше от нее. Они уже проехали значительное расстояние, а он все молчал. Наконец Вада нарушила затянувшуюся паузу и спросила, едва не всхлипывая:

— Ты сердишься на меня?

— Нет, нисколько.

— Тогда почему ты везешь меня в гостиницу?

— Ты же не захотела остаться.

— Мне жаль, что так произошло.

— Ты действительно сожалеешь? Но прежде чем Вада смогла ответить, он сказал совершенно другим тоном:

— Нет! Я не справедлив. Ты права, ты абсолютно правильно сделала, что остановила меня.

— Глупо было с моей стороны… пугаться.

— Это было очень благоразумно! — возразил ей Пьер.

Возникла тишина. Затем Вада нерешительно спросила:

— Ты пригласишь меня снова куда-нибудь? После паузы, которая показалась ей слишком длинной, Пьер ответил:

— Завтра я уезжаю. Мне нужно съездить за город, взять для «Плюма» интервью у художника, о котором я пишу статью. Если ты еще будешь в Париже, когда я вернусь, с удовольствием навещу тебя.

Вада до боли сжала пальцы. Он, конечно, сердится на нее. Таким официальным тоном он не разговаривал с ней ни разу за весь вечер, а теперь еще и уезжает. Может быть, она его уже никогда не увидит.

— Пожалуйста… — Вада невольно потянулась к Пьеру. — Пожалуйста… я не понимаю… что я такое сделала, почему ты сердишься на меня?

Пьер смотрел прямо перед собой, не оборачиваясь. Она ждала ответа, глядя ему в лицо, ясно различимое при свете уличных фонарей. Пьер медленно повернул к ней голову.

Он увидел ее обеспокоенность, умоляющее личико, обнял и привлек к себе. Вада снова оказалась в раю: Пьер больше не гневается на нее. Она уткнулась лицом в его плечо и, все еще не понимая, что произошло, сказала:

— Мне очень, очень жаль, что испортила тебе вечер!

Она почувствовала, как напряглась его рука, когда она продолжила:

— Это самое прекрасное и удивительное из того, что со мной когда-либо происходило!

— Ты говоришь это серьезно? — спросил Пьер.

— Как я могу убедить тебя? Теперь я знаю, что никогда в жизни не была так счастлива! Помолчав, Пьер проговорил:

— Послушай, Вада, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. Поклянись чем-нибудь для тебя святым.

Девушка вопросительно подняла к нему свое ЛИЦО.

— Что именно? — спросила она шепотом, испугавшись серьезности его тона.

— Ты должна мне поклясться, что никогда, ни при каких обстоятельствах не войдешь одна в холостяцкую квартиру или в дом к мужчине, — ни днем, ни тем более ночью.

— А что дурного в том, что мне захотелось увидеть твою студию? — удивилась Вада.

— Скажем, это было не благоразумно и не должно повториться, особенно в Париже.

— Но почему?

Пьер не ответил сразу на ее вопрос, и Вада решила, что он тщательно подбирает слова. Затем он сказал:

— Я напугал тебя немного, но ты можешь испугаться еще сильнее, если окажешься с кем-то другим, кто не отвезет тебя домой, когда ты захочешь уйти.

— Ты имеешь в виду, что он будет продолжать… целовать меня?

— Да, это может случиться и, кроме того, кое-что еще…

— Что значит — «кое-что еще»?

— А это тебе знать не нужно, — ответил Пьер. — Просто ты дашь мне обещание. Поклянись, Вада.