Глория Беван - Шаг в будущее

Он, должно быть, знает, о чем говорит, подумала Луиза, поскольку вскоре Фергус одну за другой выловил с полдюжины макрелей поменьше вкупе с морским петухом, переливающимся всеми цветами радуги.

– Это несправедливо, – пожаловалась Луиза, – у них новая приманка и весь… – Она запнулась, потому что удилище в ее руках сильно дернулось и согнулось. – О, кажется, клюнуло, но он ушел, – разочарованно сказала она. – Нет! Опять!

– Быстрее, быстрее сматывайте катушку! Держите леску натянутой. Вероятно, это кавахаи, и они клюют здесь повсюду! После первого рывка думаешь, что упустил их, а потом бац! – они носятся с твоей леской по всему заливу. Чувствуешь что-нибудь?

– Да… нет. – Луиза быстро сматывала леску.

– Он водит твою леску, вероятно, все еще на крючке.

– Да! Да! – Луиза потянула леску и почувствовала сопротивление крупной рыбины.

– Теперь я возьму!

С облегчением она отдала удочку Фергусу.

После недолгой игры кавахаи наконец показалась на поверхности, и вскоре длинная узкая рыбина перелетела через борт лодки.

– Последняя. – Фергус бросил рыбу в ведро с грудой сверкающих макрелей. – Хватит, пожалуй. – Они смотали лески и выбросили оставшуюся приманку в море, где ее немедленно подхватили парящие чайки.

«Как будто мне жаль, что поймали столько рыбы и приходится возвращаться», – размышляла Луиза, откладывая удочку. Сегодня с Фергусом было весело. Он не всегда ведет себя высокомерно и властно. Он мог быть совсем другим человеком, даже очень симпатичным. Луиза потеряла осторожность, поддавшись его обаянию.

Они поплыли к крошечному островку. Потом двигатели заглушили, и лодка дрейфовала в плеске волн о полумесяц пляжа из белого песка.

Фергус бросил якорь и вскинул на плечо мешок с рыбой. Потом спрыгнул с лодки.

– Пошли, – приказал он прежним приказным тоном. – Разве не хотите сойти на берег и приготовить рыбу?

Луиза, еще раздумывая, заметила огонек в его глазах.

– Немного глубоко для брюк? – догадался Фергус. – Тогда я…

Он протянул ей руки, но Луиза отпрянула. Она закатала брюки к коленям и плюхнулась в воду, все еще сохранившую тепло лучей полуденного солнца. Что, если она промочит брюки? Все лучше, чем если он отнесет ее на берег, а это, подозревала Луиза, и входило в его намерения. Почему-то эта мысль вызвала у нее панику. Странное инстинктивное чувство пробудил в ней Фергус, что надо бежать немедленно, сейчас, или станет слишком поздно. Сделай шаг?

Фергус сжал руку Луизы и повел девушку по песку, прохладному под ее босыми ногами, к низкому травянистому берегу. Луну закрывали кудрявые облака, но в нескольких футах от воды можно было различить силуэт маленькой грубой лачуги.

– Подождите, я зажгу свет. – Он вышел вперед, распахнул ногой хлипкую дверь, и Луиза с трудом разглядела неясные очертания маленького стола, стульев, неаккуратной кровати. В следующий миг Фергус поднес спичку к фитилю штормового фонаря.

– Если нас кто-нибудь не опередил, здесь должен быть жир для жарки. – Он заглянул в деревянную коробку на высокой полке. – Нам везет! Дело за вами, Мари-Луиза. Хорошо готовите? На берегу груда плавников.

Он повел ее к сложенным на песке в грубый очаг кирпичам. Фергус быстро собрал сухой папоротник и сложил горкой плавники. Он прикрывал спичку рукой, пока сухой папоротник не загорелся.

– Посидите и посушитесь. Я почищу рыбу, и мы займемся делом. Рыба пожарится за это время! – Пока он стоял у доски на коленях, перебирая и взвешивая улов, Луиза вошла в лачугу и нашла там почерневшую сковороду, чайник, ножи, вилки, толстые эмалированные миски.

Она ходила по песку, собирая новые плавники и бросая деревяшки в разгоревшийся костер. К тому времени, когда рыба была готова к жарке, в сковородке, установленной на решетке над пылающими угольями, уже трещал и дымился жир.

– Отлично! – Фергус опустил на шипящую сковородку приготовленное им филе, и аппетитный аромат жареной рыбы смешался с резким запахом горящего чайного дерева.

Вскоре он разложил готовую рыбу по мискам.

– Горячие тарелки! Вам высший балл! – В его глазах появилась веселая искорка. – Знаете что? В умении обойтись подручными средствами вы превзошли даже первую Мари-Луизу.

Она чувствовала нелепую волну удовольствия от небрежно высказанного комплимента. Спокойнее, Луиза. Еще немного, и ты станешь такой же глупой, романтичной и податливой, как та другая, твоя тезка. В следующий миг она позабыла обо всем, поскольку Фергус подал ей горячую тарелку с аппетитным золотистым филе. Они уселись на песке, а тарелки поставили на колени. Чуть позже Фергус поднялся и бросил заварку в почерневший чайник, исходящий паром на тлеющих углях.

– Будет прискорбно, если вы любите молоко с чаем, Мари-Луиза.

– Все равно. – В ее теперешнем мечтательном состоянии ей на самом деле было все равно. Действительно, чай Фергуса, черный и сильно отдающий запахом горелого чайного дерева, казался бы ей самым восхитительным чаем, который она пробовала, даже если бы его налили в кружку с отбитой эмалью.

Затем они убрали за собой, вымыв кипятком тарелки и поставив посуду на место.

Вернувшись к костру, Фергус бросил охапку плавников на умирающие угольки, потом они снова присели у занявшегося костра.

Сегодня белая ночь, лениво размышляла Луиза, раскуривая сигарету. Луна, затянутая вздымающимися облаками, тускнела. На мягком белом платке ночного неба горошком высыпали слабые звезды. Гребни волн в заливе серебрила тихоокеанская луна.

Фергус обратился к ней, тихо и нежно:

– Мари-Луиза…

Непонятный инстинкт заставил Луизу отодвинуться, но Фергус опередил ее. Его рука накрыла ее ладонь.

– Почему вы дрожите, Мари-Луиза?

– Неправда!

Он притянул ее к себе, так близко, что она заметила темный блеск в его глазах. Он поднял руку, чтобы коснуться гладкой кожи ее лица, и теперь Луиза действительно дрожала.

– Разве не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Нет, не хочу! – Луиза боролась со своими чувствами.

– Но почему?

Она была смущена, неуверенна и знала только, что не желает небрежного, легкого поцелуя, только ради забавы. Что-то говорило ей: любить Фергуса – значит отдать ему сердце навсегда. Не будет спокойного расставания. Мудрее не рисковать, лучше остаться свободной и с целым сердцем, если еще возможно.

Она вырвалась, пытаясь придать своему смеху легкость и беззаботность.

– Я уже сказала, – перевела дыхание Луиза, – что не терплю бороду.

Удивительно, но он отпустил ее, просто посмотрел на нее тем пристальным взглядом, который мог запросто заставить ее отправить свое решение к черту, если она тут же не овладеет собой. Как в забытьи, Луиза услышала собственный голос, торопливый и немного визгливый.