Люси Гордон - Риск вслепую

– Ты тоже была свидетелем его ночных кошмаров? Они до сих пор его мучают?

– Я слышала, как Франческо говорил во сне прошлой ночью, но он не стал мне ничего рассказывать.

– Мне он тоже ничего не рассказывал, – печально произнесла Хоуп. – Это случалось несколько раз после его возвращения, но бывало ли раньше, не знаю. Тебе должно быть больше известно.

– В Англии этого никогда не случалось.

– У Франческо есть свои странности, – задумчиво произнесла Хоуп. – С нашей семьей столько всего происходило. Самым заметным образом эти перемены сказались на моем старшем сыне Джастине. На Франческо они оказали влияние в меньшей степени, но как, я до сих пор не могу понять.

– Франческо рассказывал мне о Джастине. Вы ведь нашли друг друга всего несколько лет назад, не так ли?

– Да, он родился, когда мне было всего пятнадцать, и его у меня украли. Примо – сын моего первого мужа, а Франческо… ну…

– Можете не говорить, – поспешно произнесла Селия. – Это не мое дело.

– Но я хочу все рассказать. Я знаю тебя совсем недолго, но чувствую, что тебе можно доверять.

– Да, вы можете полностью мне доверять, – кивнула Селия.

– Когда я еще в Англии выходила замуж за своего первого мужа, у него уже был сын Примо от его первой жены Эльзы. Она была Ринуччи, сестрой Тони. После ее смерти отец Примо женился на мне, а еще мы усыновили Люка. Наш брак был несчастливым, и в этом виновата я. Я вышла за него ради стабильности, но этого оказалось недостаточно. Затем я познакомилась с Франко Ринуччи, братом Эльзы и Тони. Он приехал из Италии навестить Примо. Вот так мы и встретились.

Хоуп тяжело вздохнула, и в воздухе повисло напряженное молчание.

– Вот так мы и встретились… – повторила она. Снова молчание.

– И это произошло? – мягко подсказала ей Селия.

Хоуп печально улыбнулась сквозь слезы.

– Да, произошло. Мы знали это с первой секунды и пытались противостоять своему чувству, потому что оба были женаты и имели детей. Франко остался у нас на неделю. После его отъезда я обнаружила, что беременна. Мы знали, что не можем быть вместе. Я бы никогда не попросила его бросить жену и детей. У нас была всего неделя – самая счастливая неделя в моей жизни. Но это счастье продолжалось недолго. Иначе и быть не могло. Разве можно постоянно жить на пике счастья? Та неделя навсегда останется со мной вместе с ребенком, который был зачат в счастливые дни.

– Франческо?

– Да, Франческо. Долгое время мой муж думал, что ребенок от него. Франческо даже был его любимчиком. Но затем он узнал правду и выгнал нас. Я получила опеку над Люком, а Примо остался с ним. Вскоре после смерти отца Примо отправился в Италию к родственникам по материнской линии. Я тоже поехала туда, чтобы повидаться с ним. Именно так я и познакомилась с остальными членами семьи Ринуччи.

– Включая Тони?

– Да. В ту пору он был красивым мужчиной лет тридцати с небольшим. Сильным, но очень нежным.

– Вы виделись во время того визита с Франко? – спросила Селия.

– Почти нет. Его дом был в Риме. Они с женой ненадолго приехали в Неаполь. Мы провели пять минут наедине. Больше не смогли. На следующий день я приняла предложение Тони выйти за него замуж.

– Он знает о вас и Франко?

– Я пыталась все ему рассказать, но он меня остановил. Сказал, что моя жизнь для него началась с момента нашего знакомства, а все, что было раньше, его не касается.

– Значит, он подозревает, но не хочет знать наверняка? – предположила Селия.

– Думаю, да, хотя Тони никогда не задавал мне вопросов. Порой это меня даже пугает.

– Вы вышли за него по расчету? – осторожно спросила Селия.

– Думала, что да, – ответила Хоуп, – но затем произошло нечто странное. Я обнаружила, что рядом со мной добрый, отзывчивый, любящий человек, который отдает все, ничего не требуя взамен, и ставит мое счастье прежде своего. Как, по-твоему, нужно относиться к такому человеку?

– Любить его, – тут же ответила Селия.

– Вот я и люблю его уже тридцать пять лет, – сказала Хоуп.

Благодарная Хоуп за оказанное доверие, Селия осмелилась спросить:

– Но ведь это не то же самое, что быть влюбленной, не так ли?

Хоуп ответила не сразу.

– Как я уже сказала, у меня была неделя головокружительного счастья. – Она снова задумалась. – В жизни есть вещи поважнее влюбленности.

Возможно, сказала себе Селия, но в данный момент ей в это мало верилось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Франческо вернулся домой поздно вечером. Селия уже легла в постель и слышала, как он тихо передвигается, чтобы не разбудить ее. Он заглянул к ней в комнату, но она притворилась спящей. Лучше не вынуждать его на разговор, которого он не хотел.

Впервые в жизни она столкнулась с возможностью поражения. С ранних лет она, дочь незрячих родителей, противостояла, миру и не привыкла сдаваться. Наделенная ясным умом и природным талантом, она справлялась со всеми трудностями, возникавшими на ее пути, не избегая их. Возможно, именно это сделало ее такой упрямой и неуступчивой.

Какую бы цель ни поставила себе Селия, она всегда ее добивалась. Иногда даже шла к ней напролом. Если бы тогда, в начале знакомства, Франческо не пришел к ней после недели молчания, она бы сама его разыскала и дала ему понять, что они созданы друг для друга.

Выставив его за дверь, она совершила необдуманный поступок, о котором в скором времени пожалела. Поэтому и приняла решение ехать в чужую страну и с гордо поднятой толовой бросить вызов новым трудностям. В первую очередь это был вызов самому Франческо. И она победила: его душа и тело подтвердили это.

Затем все опять пошло наперекосяк, но причина этого до сих пор оставалась для нее загадкой. Все началось с его ночного кошмара… нет, с того вечера, когда Полли упомянула в разговоре тетю Лизу и дядю Франко, его настоящего отца.

Из разговора с Хоуп Селия многое узнала об их семье, но это не объясняло, что именно происходит в душе у Франческо.

Вечером за ужином она сказала ему:

– Мне звонили из организации, оказывающей помощь незрячим, и сообщили, что скоро найдут для меня собаку. Мне придется пожить там месяц, чтобы мы смогли привыкнуть друг к другу.

– Хорошо. Тебе будет веселей. Надеюсь, что новый пес окажется таким же опытным, как Джако.

Отныне Франческо был с ней вежливым и предупредительным, словно его прежнее влечение к ней прошло. Он безукоризненно выполнял обязанности поводыря, но скоро она уже не будет в этом нуждаться, и они упустят свой лучший шанс. Она рискнула и проиграла.

Хуже всего то, что она не понимала причину его внезапного отчуждения. Ясно одно: с ней ему недостаточно комфортно, чтобы ей открыться.