Маргарет Мюр - Ева, моя Ева...

– Спасибо, – поблагодарил Олимпию Алан за себя и за Еву, которая, казалось, потеряла дар речи.

Они попрощались и направились к двери.

Перед тем, как выйти, Алан повернулся к старой женщине – теперь в ней не было ничего злобного.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил он.

Олимпия глубоко вздохнула, помолчала, потом покачала головой.

– Нет, ничего…

Ухватившись за колеса своего кресла, она начала поворачивать его. То единственное, чего она хотела, они не могли ей дать. Никто не мог. Разве можно вернуть свою молодость, свою музыку…

– Что ты теперь думаешь? – Алан бросил взгляд на Еву.

Она не промолвила ни слова с тех пор, как они вышли из комнаты Олимпии.

– Шесть недель назад! Он получил наследство, собственность и деньги шесть недель назад! За две недели до того, как украл Рози, – прошептала Ева дрожащим голосом, потом она повернулась к Алану. – Он спланировал это заранее? Как ты думаешь, он забрал бы ее у меня, даже если бы мы не развелись?

– Не знаю.

У Алана сложилось свое представление об этом человеке, он допускал мысль, что у него не хватает винтика в голове, но не говорить же это Еве сейчас, когда она и без того расстроена.

– Я думаю, нужно найти его владение, – сказал Алан.

– Разве оно одно?! – воскликнула Ева. – Олимпия сказала, что у ее тети, а теперь у Чарли, они разбросаны по всей стране.

– Да, но она думает, что они, скорее всего, там, недалеко от Вустера. – Заметив бензоколонку, он направился туда, чтобы позвонить.

Ева следила за ним взглядом. Все смешалось у нее в голове. Она не понимала, что нужно Чарли. Неужели он хотел завладеть ребенком для того, чтобы дочь заменила ему бабушку? Эта мысль казалась абсурдной и страшной одновременно. Раньше она осуждала мужа за то, что он похитил дочь, но видела в этом поступок разъяренного человека, который хотел таким образом вернуть ее…

Теперь она понимала, что, возможно, он просто использовал ее, выполняя свой план и желая вернуть умершего человека в лице своей дочери. Это… это слишком ужасно даже для предположения. Бедная Рози!

– Я только что говорил с Генри Милтоном и дал ему имя адвоката Агнесс. Он найдет этого человека и узнает у него адрес ее владения, а также выспросит о других местах, где тетка Чарли имела собственность.

– Ты думаешь, что Чарли сейчас в том доме, на берегу Куоббина?

– Его мать думает, что он там.

– Но она его не знает! Он обманщик. Может быть, он хочет, чтобы она так думала.

Жакет Евы распахнулся, и он увидел, как она нервно тянет спустившуюся петлю на черном свитере. Она взвинчена, и в этом есть доля его вины: ей не следовало присутствовать на последней встрече с Олимпией.

– Я не знаю, где он, – пояснил Алан, быстро положив конец возникшему перед ним видению – Ева в его объятиях. – Я только следую интуиции. – Ева осталась недовольна ответом, и он попытался объяснить: – Чарли скрыл, что у него есть мать. Он думал, что никто не узнает о ней, но мы узнали. Это его первая ошибка. Ему кажется, что никто не осведомлен о его прошлом, и он не ждет, что его найдут. Это другая ошибка, которую он допустил. Он сделает и другие, и тогда мы найдем его.

Ева думала о Рози – в каком она состоянии? Девочка любит своего отца. И он ее, по-своему… Конечно, он не причинит ей вреда… Физически – не причинит. А эмоционально?

Она начала понимать, что не имеет ни малейшего представления, на что способен ее бывший муж, какие у него планы. Воспоминание о его застенчивой улыбке всплыло в ее памяти, а потом – его полные ненависти глаза в ту ночь, когда он выбросил ее на дорогу и пригрозил убить дочку. Как он мог дурачить ее – и так долго?

Ева бросила взгляд на строгий профиль Алана.

Неужели она совершает одну и ту же ошибку дважды? Представляет себе этого человека таким, как ей хочется, вместо того чтобы видеть его таким, каков он в действительности?

Приближались огни города.

– Ты голодна?

Ева покачала головой.

– Я была бы рада чуть отдохнуть и вытянуть ноги.

Алан кивнул.

– Давай сначала найдем место, чтобы переночевать, а потом, если ты проголодаешься, достанем что-нибудь поесть.

Мотель, где они остановились, оказался дорогим.

На этот раз не было проблем с отдельными номерами, и при взгляде на ее лицо он понял, что она почувствовала облегчение… Так же, как и он. Они тут же разошлись по своим комнатам.

Алан принял горячий душ и побрился, а потом отправился в китайский ресторан, славившийся вкусным чаем. Он взял чай и пакет с едой с собой в мотель.

– Ты любишь китайскую кухню? – спросил он, когда Ева открыла ему дверь.

– Да, очень. – Она отошла в сторону, чтобы он мог пройти.

Чаепитие, как обычно, прошло в полном молчании. Еда была изумительно вкусной.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась женщина, когда они поели и выпили горячий чай. – Я и не подозревала, что так проголодалась. Тебе удалось найти адвоката?

– Да, и я записал адрес, который он дал. Узнал также о том, что денег твой бывший муж почти не унаследовал. То, что было у Агнесс, давно ушло на оплату медицинских счетов.

– Так у Чарли нет денег?

– Думаю, он будет вынужден вернуться к преподаванию.

– К преподаванию?

– Да. Это то, что он умеет делать лучше всего. Он был преподавателем и станет им снова, если ему понадобятся деньги.

– А как же собственность? Если у него есть земля, она дорого стоит.

– Да, но вначале нужно продать ее.

– Тогда он обратится в местный школьный совет.

– Сомневаюсь, – сказал Алан. – Скорее всего, он изменит внешность и имя, достанет фальшивые документы. Впрочем, сейчас уже поздно. Продолжим утром.

Однако они все же начали прикидывать возможные варианты: колледжи, младшие колледжи, начальные школы, средние школы, частные и государственные… и увлекались этим. Была уже полночь, когда Алан поставил на стол перед Евой чашку кофе.

– Расскажи о своей дочке.

– Ты же знаешь, какая она, я показывала ее фотографии. У нее темные вьющиеся волосы и большие голубые глаза.

– А ты когда-нибудь шлепала ее?

– Иногда. – Она почувствовала какую-то неловкость и рассердилась. – Что ты хочешь знать? Лучше спроси прямо.

Он не ответил. И тут ее осенило.

– Ты думаешь, что я обижала ее? Что наказывала и причиняла боль своему ребенку? Боже мой, боже мой! – Она смотрела на него полными слез глазами. – Я плохо обращалась с ней? – Ева больно прикусила губу, пытаясь сдержать рыдания. – Да, иногда я шлепала ее по рукам, чтобы она не хватала то, что не следует. И заставляла есть овощи, которые она не любит…

Горячая слеза покатилась по ее щеке, задержалась у верхней губы, а потом скатилась в рот.

– Но еще хуже другое – как я могла допустить, чтобы он забрал ее! Он ударил меня и велел выйти из машины. Я растерялась… Рози плакала… Я и сейчас слышу, как она плачет…