Несси Остин - Долг и страсть

— Когда я вошла в столовую, ваша мать показалась мне…

Он затаил дыхание.

— Какой?

— Не знаю… шокированной… удивленной. — Мей пожала плечами. — Нечто в этом роде.

— Интересно, хоть что-то может укрыться от вашего взгляда? — спросил Саид.

— И она также сказала вам что-то… по-арабски, чего я, естественно, не поняла.

Он кивнул.

— Что это было, Саид?

Он обреченно вздохнул, чувствуя, что не сможет ответить уклончиво, не сможет противиться призывному взгляду этих сапфировых глаз. Была ли это судьба — то, о чем он собирался рассказать, — или просто исторический факт? Даже совпадение?

— Вы очень похожи на женщину, с которой был знаком мой прапрадед.

Мей пристально посмотрела на Саида, гадая, о чем он умалчивает. Он, казалось, принимает какое-то решение.

— Пойдемте со мной, — сказал наконец Саид и свернул в боковой коридор.

Заинтригованная Мей поспешила за ним.

— Куда вы меня ведете? — прошептала она.

— Увидите.

Покои, в которые Саид привел ее, были так надежно укрыты от постороннего глаза, что найти их без больших стараний и желания было бы невозможно. В маленькой комнате ничего не было, кроме книг и стола, у которого стоял резной стул.

И портрета.

— Взгляните, — очень мягко сказал Саид и указал на картину. — Взгляните, Мей. Вы видите сходство?

У Мей перехватило дыхание от изумления. На портрете была изображена женщина, чьи вьющиеся волосы контрастировали с алым шелком платья, а синие глаза пленяли зрителя, ярко-синие глаза, смотревшие, казалось, прямо в душу. Ее лицо было бледно, почти того же молочно-белого оттенка, что и кожа Мей.

— К-кто это? — прошептала она, с трудом удержавшись от того, чтобы не спросить: это я?

— Женщина, которую любил Мансур, — безо всякого выражения ответил Саид.

— И потерял? — предположила она.

Он печально покачал головой.

— Она никогда не принадлежала ему, Мей, — сказал Саид. — Культурные различия между ними были слишком велики. И они поняли, что в их случае любовь не всепобеждающая сила. Она вернулась в Америку, и они больше никогда не виделись.

— О, как это ужасно! — выдохнула Мей.

— Вы так думаете? Это было единственное приемлемое для них решение, моя милая романтичная Мей.

Она услышала в его голосе смирение и перед собственной судьбой и не сказала ни слова, пока они не достигли ее апартаментов.

— Ну вот мы и пришли. — Саид остановился перед дверью и долгим взглядом посмотрел на Мей. — А теперь… — он вдруг почувствовал, как участилось его дыхание, как лихорадочно забилось сердце, — вы должны идти спать, или…

— Или что? — почти не дыша, спросила она.

Саид ответил не сразу. Подняв смуглую руку, он убрал прядь пепельных волос, упавшую ей на плечо.

— Как бледна. Бледна, как сама луна, — прошептал он.

Она смотрела на него, слишком взволнованная, для того чтобы произнести хотя бы одно слово, кроме его имени.

— Саид… — Это прозвучало как мольба.

Он заглянул в ее глаза, прочел в них безоговорочное согласие и ощутил, как его окатило волной ликования: она хочет его, он может прижать ее сейчас к стене и сделать своей немедленно.

Почувствовав, как в предвкушении этого отвердела его плоть, Саид резко отстранился и напомнил себе, что она не обыкновенная женщина. И эта Мей на удивление близка ему. Разве он не доверяет ей так, как никому прежде? Он слышал, как мужчины говорили, что секс, дополняемый настоящей близостью, — самый драгоценный и неповторимый опыт. Неужели ему не суждено изведать этого удовольствия хотя бы раз, всего один раз, перед неизбежной женитьбой?

Изогнув рот в медленной, почти жестокой улыбке, он склонился к Мей и на мгновение коснулся ее губ своими. Саид почувствовал, как она содрогнулась от восторга, а потом вздрогнула от разочарования, когда он быстро отстранился.

— Спокойной ночи, милая Мей, — ласково сказал он и, стараясь не поддаться новому соблазну, повернулся и зашагал прочь по широкому коридору. Возникший из пустоты телохранитель последовал за ним.

Мей с глубоким недоумением смотрела, как он уходит. Значит, она ошиблась, сочтя, что главной, почти нескрываемой целью Саида было соблазнить ее? И она действительно ставила ему это в вину? О Боже! Мей прислонилась разгоряченным лбом к прохладной стене, чувствуя, что преуспела в роли полной и беспросветной дуры.

7

Однако на следующее утро, к тому моменту, когда Мей оделась, к ней уже вернулось обычное самообладание. Утреннее солнце способно возвращать вещам и событиям истинные размеры и ценность. Пусть Саид не попытался посягнуть на нее — что ж, ей следует радоваться этому, а не орошать слезами все вокруг! Пасть в его объятия, что Мей готова была сделать вчера вечером и к чему всей душой стремилась, было бы самым верным способом стать еще одной обладательницей разбитого сердца.

Властный стук Саида раздался вскоре после девяти. Но на этот раз Мей спросила:

— Кто там?

— Саид. — В его голосе звучала невольная улыбка.

Открыв дверь, она столкнулась с насмешливым взглядом черных глаз.

— Доброе утро, Саид, — невинным тоном произнесла Мей.

— Я вижу, вы хорошо усвоили вчерашний урок, — заметил он, изучая ее лицо в поисках следов слез. И, ничего не найдя, почувствовал странное разочарование.

О, Мей отлично поняла его состояние! Он рассчитывал найти меня удрученной? — насмешливо подумала она.

— Все зависит от учителя, — сказала Мей.

— А я хороший учитель? — промурлыкал Саид.

Она отошла подальше, понимая, как опасен этот разговор и как далеко может завести. Игривый тон вопроса пробудил в Мей желание утонуть в объятиях Саида, а это было не в его планах, о чем он ей дал ясно понять.

— Не требуется большого мастерства, для того чтобы сказать, что не нужно открывать дверь, не спросив прежде, кто за ней стоит!

Саид поджал губы. Какая дерзость! Итак, сегодня она, похоже, отказывается играть в прежнюю игру? Он в который раз спросил себя, почему не изведал всех удовольствий, которые она с такой готовностью предлагала ему вчера вечером?

— Пойдемте завтракать! — прорычал он.

— С удовольствием, — пробормотала Мей.

Они устроились на террасе, выходящей в розовый сад, вид которого, а также запах цветов не давали Мей покоя. Так же, как и Саид. Куда девался аппетит? Мей только поковыряла гранат и ограничилась тем, что выпила соку.

— Вы не голодны? — спросил он с раздражением, вызванным бессонной ночью, проведенной в пустых мечтаниях.

— Слишком жарко.

— Тогда выпьем кофе и отправимся. — Он бросил взгляд на ее длинные ноги, скромно прикрытые темно-зеленым льном, в тон рубашке с коротким рукавом, скрывающей очертания груди. — Я вижу, вы надели брюки.