Сандра Мэй - Семь шагов к счастью

Между тем рощи на горизонте стали больше и гуще, поля — уже, а дорога принялась закладывать плавные петли. Бриттани усмехнулась. Моника и Майра предполагали, что здесь что-то изменилось? Да никогда в жизни. Еще несколько миль — и из-за поворота покажется высокий шпиль церкви, потом белое здание мэрии, школа, а потом начнутся тенистые, заросшие яблонями и сливами улочки Мисчиф-Крик…

В половине четвертого дорожный указатель известил Бриттани Кларк, что она въезжает на территорию своего детства. Погода слегка испортилась — во всяком случае, солнце спряталось за те самые облачка, и Бриттани похвалила себя за то, что надела дубленку…

Она медленно ехала по улицам своего детства — и паника горькой волной тошноты подкатывала к горлу.

Мисчиф-Крик остался верен себе — цивилизация действительно его миновала, но это вовсе не прибавило городу очарования.

Вместо ухоженных палисадников и лужаек — заросли бурьяна и крапивы. Заброшенные дома. Заколоченные окна. Повсюду белеют светлые прямоугольники табличек: продается… продается… продается…

Дорога вся в выбоинах. На перекрестке с отвратительным лязганьем болтается на проволоке проржавевший дорожный знак — трудно сказать, какой именно. Вон там здание школы… обшарпанный фасад, большая часть окон забита досками, дверь небрежно распахнута, и потому сразу становится понятно: детей в этой школе нет.

Супермаркет — бывшая бакалейная лавочка, обитель пышногрудой Салли Смит, — тоже выглядит уныло. Мутные стекла, выцветшая реклама и, насколько можно судить, никого народу.

Возле мэрии на чахлом газоне высится флагшток. На нем болтается флаг — судя по той части, которую видно, основательно выцветший. Ветер гонит листву и мусор, и этот непрерывный тревожный шелест — единственный звук, наполняющий пространство вокруг.

Бриттани вцепилась в руль, чувствуя, как ее охватывает паника. Что случилось с этим городом? Где все люди? Куда она приехала?..

Она чувствовала себя героиней дешевого триллера — что-нибудь про зомби, населивших маленький американский городок. Больше всего ее пугало полное отсутствие людей.

Она проехала до конца улицы и остановила машину возле сгнившего заборчика, за которым стоял ее старый дом. Хотела выйти из машины — и поняла, что не может этого сделать. Бриттани бил озноб, она с трудом заставляла себя смотреть на окна, за которыми когда-то находилась ее спальня…

Нельзя было сюда приезжать! — истерически взвизгнул кто-то внутри нее. Не к кому тебе возвращаться!

Она зажмурилась и потрясла головой, потом заставила себя выйти из машины и побрела по толстому ковру из опавших листьев к крыльцу. Светлая замша сапог немедленно покрылась красноватой пылью — но это почему-то совершенно не взволновало Бриттани Кларк.

Дом был нежилым, более того — заброшенным. Дверь, которую никто не удосужился запереть, рассохлась и была приоткрыта. За ней смутно просматривался пыльный полумрак, какие-то кучи мусора, перевернутый стул без сиденья… дальше Бриттани смотреть не хотелось. Она отвернулась от двери и, внезапно обессилев, села прямо на верхнюю ступеньку крыльца. Вяло похлопала по карманам — и обнаружила смятую пачку пересохших и полураскрошившихся сигарет, старую зажигалку…

Она не курила уже лет десять, следуя общей тенденции к здоровому образу жизни. Разумеется, эта пачка была помоложе, но откуда она взялась в кармане — Бриттани понятия не имела.

Горький дым драл горло, от него слезились глаза, макияжу, вероятно, медленно, но верно приходил конец… Бриттани не замечала этого. Она изо всех сил боролась со слезами — дурацкими, непрошеными слезами, которые в последнее время слишком часто стали рваться наружу…

В этот момент выяснилось, что люди в Мисчиф-Крик все же остались. К белому кабриолету подошла крупная тетка в джинсовом комбинезоне, вызывающе обтягивавшем мощный бюст. Волосы у тетки были огненно-рыжими, стянутыми в конский хвост, а в руках она несла здоровенные пластиковые сумки.

Тетка перевела дух и поставила сумки на землю. Осмотрела кабриолет, перевела взор на Бриттани. Прищурилась, откинула со лба прядь огненно-рыжих волос. Потом вдруг хмыкнула, громко и весело выругалась:

— Чтоб мне сдохнуть, если это не малышка Бриттани Кларк!

Салли Смит «И кто без греха…»

Бриттани торопливо вскочила с крыльца, осторожно вытерла влажные щеки, бросила окурок на землю и шагнула к калитке. Рыжая тетка смотрела на нее весело, и насмешка, прозвучавшая в ее голосе, злой не была. Бриттани прищурилась… перевела взгляд на роскошный бюст…

— Салли! Салли Смит! Бог ты мой… Как же ты меня узнала?

Салли фыркнула.

— Большого ума не надо. Кто еще может сидеть на раздолбанном крылечке дома Кларков и лить слезы? Только блудная доченька. Стало быть, ты. Надо признать, прикид у тебя высший сорт, встреть я тебя на улице… впрочем, что такой шикарной биксе делать на нашей улице? Сапожки, куртец, брюлики, тачка — надо полагать, ты далеко пошла, юная Бриттани? Ну, здорово, что ли?

— Здравствуй, Салли. Ты… почти не изменилась.

— Брось. Мне почти полтинник, я выгляжу ровно на него, потому что прошло лет двадцать — за это время не меняются только вековые дубы и старик Гранджер.

— Он что, жив?!

— А чего ему сделается? Сидит попердывает на крылечке. Вот, продукты ему несу и пиво.

— Подвезти тебя?

— Если не жалко тачку — валяй. У меня сапоги в грязище.

— Забрасывай сумки и садись. Гранджер живет все там же?

— Э нет. Вот тут случилась смена адреса. Теперь он живет в нашем лепрозории… в смысле в приюте при церкви. А я там работаю.

Салли плюхнулась в белоснежное чудо, отчего кабриолет ощутимо накренился на правый бок. Бриттани включила зажигание и продолжила расспросы:

— Так ты больше не работаешь в магазине?

— Какой там магазин! Одно название. Лет уж десять, как он не работает толком. Супермаркет тоже накрылся год назад. Я позлорадствовала — ведь это из-за них прикрыли мою лавочку. А потом стало не до злорадства, потому как благодаря банкротству супера в нашем городке, язви его, стало на сорок два безработных больше.

— Послушай, а почему в городе так тихо? Такое ощущение, что людей вообще не стало.

— Поубавилось — так вернее. Ты ведь укатила когда? Лет двадцать назад, верно? С тех пор много чего случилось. Тебе интересно?

— Господи, конечно!

— Ну, во-первых, сгорела лесопилка. До этого четыре года подряд была засуха, и разорились почти все окрестные фермеры. Прошел слух, что через поля собираются пустить автостраду — и наши олухи решили наварить денег. Гранджер ругался, уговаривал — все без толку. Никто его не послушал, почти все продали свои участки. А автостраду пустили по другому маршруту. Ну, тут и пришел нашему городу звездец… Первым смотался мэр. Поехал в Хьюстон — и не вернулся. Через год закрылась школа, ну тут и народишко потянулся прочь. У всех же дети были. Почту закрыли, одна бензоколонка еще как-то держалась за счет дальнобойщиков, которые шастали по трассе. В общем, чтобы тебя не утомлять, скажу, кто остался: наш пастор и его малахольная супруга, само собой.