Шейла Бишоп - С первого взгляда

– А кто это? – спросил ее брат Роберт.

– Персонаж Джеффри Чосера <Чосер Джеффри (1340-1400) – английский поэт.>, – ответила Лидия. – Мы проходили «Кентерберийские рассказы» на уроках этой ужасной староанглийской литературы.

– А почему она терпеливая?

– У нее был муж, который всегда ужасно к ней относился, но чем омерзительнее он себя вел, тем покорнее и безропотнее становилась она. И естественно, это сводило его с ума. Возможно, Гризельда делала это намеренно, хотя я думаю, она была просто дурой.

София и Майлз обменялись взглядами, полными понимания, и сдержанно рассмеялись.

За обедом говорили мало, все занялись едой, кроме Софии, потерявшей аппетит. Встреча с другом оказалась совсем не такой, как она ожидала: Майлз сидел напротив, но был совершенно недоступен.

– Как ты думаешь, все будет в порядке, если я оставлю вас в театре одних, а затем заберу после окончания спектакля? – внезапно спросил он у Эммы, старшей дочери Джо. – У меня остался всего один день в Англии, ты же знаешь, и я говорил твоей маме, что мне еще многое нужно успеть сделать. Ты не возражаешь взять на себя ответственность за малышей?

При мысли о том, что она остается за старшую, Эмма пришла в восторг. Остальные пожалели «бедного дядю Майлза», вынужденного совершать скучные походы по магазинам вместо того, чтобы смотреть «Тетушку Чарли». София, заметив, как погрустнела Рэймонда, почувствовала угрызения совести. «Но, – решила она, – когда спектакль начнется, девочке уже будет все равно, рядом отец или нет. Я нуждаюсь в нем сейчас гораздо больше, чем она».

Спустя двадцать минут, когда дети расселись в партере Королевского театра, София встретила Майлза на тротуаре у «Замка».

– Что будем делать? Вы действительно хотите пройтись по магазинам?

– Нет, это просто мое алиби. Думаю, мы можем сходить в «Джордж». В середине дня там пусто, нас никто не побеспокоит. К тому же я знаю весь персонал ресторана, и, если понадобится, они устроят так, что у нас будет тихое местечко.

Но в холле отеля «Джордж» их ждал неприятный сюрприз: толпа престарелых леди в черных одеяниях и поддельных жемчугах. Дамы попроще суетились вокруг с плетеными корзинами, абажурами и всякими безделушками. Одна из них бросилась к Софии и Майлзу:

– Боюсь, вы немного рановато – экспозиция откроется только в три, докладчица еще не прибыла.

Они увидели плакат, объявляющий, что местное отделение Клуба домохозяек устраивает свою ежегодную выставку. Делать было нечего, как только вежливо извиниться и вернуться на Карлтон-сквер.

– Это уж слишком! – проворчал Майлз, свирепо оглядываясь на портик «Джорджа». – Они не имеют права устраивать свои выставки в общественных местах! Приличным людям из-за этого посидеть негде!

– По-моему, нам просто не повезло, – заметила София.

– Это я виноват – нужно было все продумать заранее. Не могу же я повести вас в Охотничий клуб!

– Нет, мы столкнемся там с Диком Норрисом.

– От меня одни неприятности, – вконец расстроился Майлз. – Вы, наверное, уже сыты мною по горло. А я-то думал, все будет замечательно…

– О, Майлз, прекратите! – София взяла его под руку, желая утешить, и почувствовала, как он дрожит. От холода или от ее прикосновения?

На несколько минут они застыли молча и неподвижно, глядя друг другу в глаза. Холодный восточный ветер, завывавший в сквере, продувал улицу насквозь и в конце концов вытолкнул их на бульвар, заполненный людьми. Майлза и Софию постоянно то разъединяли парни в кожаных пальто, то толкали женщины с детскими колясками. Они остановились у магазина, в витрине которого были выставлены пять телевизоров, настроенных на один футбольный матч. Боевой дух Софии упал до предела пораженчества. Что может быть глупее, чем стоять на холоде и смотреть футбол?

– Идемте, – решительно сказала она и направилась к чайному магазинчику.

Местечко оказалось почти пустым в этот час. Они проскользили подносами по узкой дорожке вдоль прилавка, расплатились, затем отошли с двумя чашками крепкого чая к столику в самом дальнем углу. Майлз вытащил сигарету и нервно закурил.

– Наверное, вы думаете, будто я полное ничтожество и веду себя как… как охотник за чужими женами. Это совсем не так, София. Все, что меня заботит, – это ваше счастье, и я очень страдаю оттого, что не в силах вам помочь. Я не могу просить вас уехать со мной, потому что, если вы согласитесь, я сразу же потеряю работу. Ленчерды едва ли продолжат иметь со мной дело да еще пустят в ход свои связи, чтобы помешать мне получить финансовую поддержку из других фондов. – Майлз сделал паузу, чтобы глотнуть чаю, и София хотела что-то сказать, но он остановил ее: – Нет, подождите, дайте мне договорить. Есть кое-что еще. Я точно так же связан, как и вы. У вас есть Пирс, у меня – Рэймонда. Я не смогу забрать дочь у родственников ее матери, если у меня не будет достаточно денег… И вряд ли Джо позволит мне видеться с ней после семейного скандала. Возможно, тогда я совсем потеряю Рэймонду, а я не могу этого допустить.

– Майлз, конечно, не можете! У нас обоих есть обязательства, вам незачем искать оправда… – София осеклась, наткнувшись на мрачный, немигающий взгляд.

Майлз внезапно подался вперед, схватил ее руку и так крепко сжал, что кольца врезались ей в пальцы.

– Почему мы не встретились три года назад? – прошептал он. – София, неужели теперь мне не на что надеяться?

– Не знаю! – вырвалось у нее. – Это правда, я совсем не понимаю, что со мной происходит.

– Вы станете жалеть потом, чувствовать себя виноватой, да?

– Боюсь, что так. Совесть меня замучает. Вопреки всему, что я могла бы сказать или написать вам, я по-прежнему придерживаюсь старомодных взглядов, на которых была воспитана.

– Терпеливая Гризельда, – пробормотал он.

– Нет, – грустно улыбнулась София. – Скорее нетерпеливая. Мне очень тяжело, но и Руфусу не легче.

– Все равно, – тихо сказал Майлз. – Я знаю, вы никогда не будете счастливы, если пойдете против своих принципов. И это одно из тех качеств, за которые я вас уважаю.

– Неужели? Этим вы отличаетесь от Руфуса. Он даже не задумывается, есть ли у меня какие-то принципы. И никогда не поймет, что некоторые вещи, в которых он меня обвиняет, на самом деле более чужды мне, чем ему… Впрочем, это пустой разговор – вы ведь улетаете в понедельник в Африку. Мы просто будем продолжать писать друг другу…

– Конечно. Но не любовные письма. Зачем укреплять чувства, которые никуда не приведут?

– Да. Вы приедете в отпуск этим летом?

– Вряд ли.

София поняла: Майлз только что принял решение держаться подальше от Англии и от нее. Наверное, так будет лучше для них обоих. Слезы затуманили ей глаза.