Мэри Томас - Серебряный звон

Неожиданно Мэри наткнулась на конверт, надписанный рукой Николаса. Она стояла и крутила его в руках, не осмеливаясь вскрыть, пока не решила: письмо оставлено на случай смерти отца. Девушка аккуратно положила конверт на место, продолжив уборку. Письмо — это только монолог, а ей был нужен диалог. Уже совсем поздно Мэри закончила уборку и отправилась спать. Засыпая, она вдруг вспомнила, что забыла приготовить поесть, но вставать уже не было сил.

Наступило утро, и Мэри первым делом отправилась на кухню, чтобы успеть что-нибудь приготовить к возвращению отца. В холодильнике было пусто. В суматохе последних дней девушка ни разу не ела дома. Решив купить что-нибудь из полуфабрикатов по пути, она быстро собралась и отправилась в больницу. Около регистратуры ее поджидал Джордж.

— Зачем ты приехал, я же сказала, что твоя помощь не потребуется! Мы сами справимся.

— Мэри, я не хочу, чтобы хрупкая женщина выполняла мужскую работу. Ты хорошо себе представляешь, как будешь сопровождать отца?

— Это мой отец, а не твой. Уж как-нибудь справлюсь! — Девушке не хотелось, чтобы отец увидел здесь Джорджа: она не намерена была посвящать его в личную жизнь.

— Мэри, не кипятись: я только помогу и уеду. Вам с отцом мешать не буду: знаю, что в такие радостные минуты посторонние не нужны, — с обидой в голосе сказал Джордж.

Девушка, спохватившись, что опять обидела Джо, пояснила:

— Радостные минуты могут быть только у тех людей, которые всю жизнь не расставались, а мы четырнадцать лет не знали друг о друге ничего. Абсолютно ничего! Ты это понимаешь?! — Последние слова девушка почти выкрикнула.

— Мэри, дорогая, успокойся, не надо так волноваться! Я хочу только помочь!

Девушка молчала. Чувствуя, что она начинает оттаивать, Джордж продолжил:

— А ты никогда не задумывалась над тем, что только благодаря отцу ты живешь на свете? Вот такая замечательная, красивая, умная, добрая! Он, и только он — твой отец. Пока Николас жив, все еще поправимо. Но когда он уйдет безвозвратно, ты уже не сможешь ничего изменить, как бы тебе ни хотелось. Родителей не выбирают, Мэри; ты — его дочь и будешь ею всегда. Судить — дело Бога, а не людей. Пойдем в отделение. Николас, наверное, уже ждет тебя!

Слова Джорджа полностью совпадали со вчерашними мыслями девушки об отце, но она не хотела признаваться в этом даже себе.

— Скажи, а ты смог бы четырнадцать лет не видеть свою единственную дочь? — спросила Мэри, останавливая направившегося в сторону лифтов Джорджа.

— Не знаю… Как можно говорить о том, чего не испытал! Это беда твоего отца, не стоит примерять ее на другого человека. Мне кажется, что ты сумеешь все понять, переговорив с Николасом. Я очень бы этого хотел! Ну пойдем же!

Картер уже поджидал дочь. Он не удивился, увидев стоящего рядом с ней молодого человека, поняв, что это Джордж Соудек. Профессиональным взглядом полицейского он мгновенно оценил его. Николасу понравился этот красивый молодой человек с добрым и мужественным лицом.

— Познакомься, отец. Это Джо Соудек. Я тебе о нем говорила.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я вижу, что ты уже собрался, значит, врач выписал тебя?

— Да. Мне осталось пройти курс лечения уже дома. Сегодня мне сделали контрольную кардиограмму. Все в норме. К мотору претензий нет, — весело сказал Николас, похлопав себя по левой стороне груди.

— Я хотел бы помочь Мэри довезти вас до дома, — объяснил Джордж свое присутствие в палате.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул Николас. — Я слишком тяжел для малышки Мэри. Пока мне надо быть предельно осторожным. Не дай Бог споткнуться. — Он подошел к Джорджу, оперся на его руку, а девушка взяла небольшой пакет с вещами отца.

Не спеша они отправились к выходу; каждый шаг тяжело давался Картеру. Медсестра поджидала их на посту; она вручила Николасу рецепты и, прощаясь, сказала:

— Всего хорошего. У вас замечательная и заботливая дочь, и я надеюсь, что мы не увидим вас вновь на больничной койке. Рада была с вами познакомиться, — обратившись к Мэри, сказала она.

Девушка всегда смущалась, когда ее хвалили, а сейчас похвала определенно незаслуженна — ведь она действовала по необходимости, а не по душевному влечению. К смущению примешивался стыд. Молча все выслушав, Мэри подняла глаза и посмотрела на Джорджа. Он светился гордостью за нее; Мэри охватила нежность к этому большому простодушному ребенку, который был ей намного дороже, чем родной отец.

Наконец, они достигли первого этажа. Джордж принес стул и усадил Картера передохнуть. Мэри и прежде поражала заботливость Джо, но сейчас он был особенно внимателен. Со стыдом девушка подумала, что, будь она одна, то не догадалась бы так позаботиться об отце. Любовь, благодарность и жалость одновременно жили в ней по отношению к человеку, которого она любила. Впервые в жизни. Никогда прежде Мэри не испытывала ничего похожего на то чувство, которое связывало ее с Джорджем. Но девушка знала, что им предстоит разлука: завтра она улетает. Решение принято, и отменять его Мэри не собиралась.

Поднявшись по ступеням в дом, Николас тяжело опустился в кресло. Джордж направился к выходу, но неожиданно завернул на кухню.

— Ты что-нибудь здесь забыл? — удивленно спросила его девушка.

Джордж, ничуть не смутившись, открыл и захлопнул дверцу холодильника: он был пуст.

— Мне было ужасно интересно, что ты приготовила к возвращению отца, — пояснил молодой человек.

Мэри всплеснула руками, спохватившись:

— Ой, я же совсем забыла!

— Это я уже понял по пустому холодильнику. Не беспокойся, сейчас все исправим.

— Джо, не трать время, у тебя же работа! — Но тот уже не слышал ее; через несколько секунд раздался звук отъезжающего автомобиля.

Девушка вернулась к отцу. Тот спокойно сидел в кресле, в руках его были обрывки письма, на которое вчера наткнулась Мэри.

— Не могу найти корзину для мусора, — обратился он к дочери. — Ты ее случайно не переставляла? Хочу выбросить уже не нужные бумаги.

— Нет, не помню, чтобы я видела ее. Давай, отнесу на кухню в мусорный ящик. — Девушка протянула слегка подрагивающую руку, и Картер понял, что дочь видела письмо и поступила точно так же, как и он сам, окажись на ее месте.

— Я пойду на кухню, приготовлю что-нибудь поесть, — солгала Мэри, чтобы нарушить тягостное молчание.

— Хорошо, дочка. Я так рад возвращению домой, что могу немного побыть и один: поздороваюсь со стенами!

Не успела Мэри дойти до кухни, как раздался звонок у входной двери. На пороге, нагруженный огромными пакетами с продуктами, стоял Джордж.