Энн Хампсон - Волны огня

— Это не имеет значения. Мы выезжаем около двенадцати, — все тем же бесцветным голосом сообщил он. — Пообедать остановимся где-нибудь по дороге.

Городок, в котором они остановились пообедать, назывался Лефка. Ели они шашлык с салатом и пили турецкий кофе. Прямо над ними росло фиговое дерево, зрелые плоды которого висели прямо у них над головами. Заметив, с каким интересом Шани посматривает на них, Андреас спросил, не желает ли она попробовать.

— Да нет, не стоит… — Шани снова чувствовала себя неуютно, потому что это был не тот Андреас, с которым она провела отпуск. Перемена в нем расстраивала ее. Создавалось впечатление, будто чудесные дни на острове Кос ей просто приснились. — Может, хозяева не хотят, чтобы их срывали.

— Ты когда-нибудь слышала о киприоте, недовольном тем, что доставляет радость его гостю? Если ты оценишь плоды с их дерева, они воспримут это как честь. — Шани знала, что это правда, и больше не сопротивлялась. Через несколько минут в стеклянной вазочке перед ней уже стояли свежие вымытые фиги.

— Готова? — спросил Андреас чуть позже, взглянув на часы.

— Да. — Между ними чувствовалась явная недосказанность, и Шани попыталась было завести беседу, но Андреас был крайне замкнут, так что она быстро оставила эти попытки, решив принимать происходящее таким, какое оно есть.

Оставив позади апельсиновые плантации, они очутились в предгорьях Трудоса. Вот тут им пришлось несладко; машина еле ползла по крутой извилистой горной дороге, петлявшей между сосновыми лесами и скалистыми ущельями. Наконец узкая трасса привела их в Педгулас; еще полторы мили, и они будут на месте.

— Что ж, приятная была поездка. — Андреас потянулся через Шани и открыл ей дверцу. — Надеюсь, тебе тоже понравилось?

— И даже очень. — Она вышла из машины и очутилась в безбрежной величественной тишине. В мире неприступных скал и непокоренных горных вершин, на фоне которых и без того маленькое больничное здание казалось совсем крошечным и хрупким, словно игрушка.

— Пока мы здесь осмотримся, можешь поговорить со старшей сестрой, — предложил ей Андреас, когда они вошли. — Если ты понадобишься, я за тобой пошлю.

Шани вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза, но лицо его оставалось безразличным. «Если ты понадобишься…» Как странно слышать подобные вещи. Если в ней не было надобности, тогда зачем она вообще здесь?

В конце концов он ее все-таки вызвал и рассказал, чем ей предстоит заниматься. Так или иначе, в работе этой Шани не усматривала ничего сверхсложного. Потом была операция, которая прошла конечно же успешно, и они составили компанию за чаем доктору и старшей сестре.

Выйдя из больницы, они очутились в царстве тьмы, которая окутывала все вокруг, и лишь на горизонте, на фоне пурпурно-розовой полоски неба величественно возвышалась гора Олимп, вершину которой вечно заслоняли облака.

— В темноте эта дорога очень опасна, — предупредил их врач. — Если вы предпочтете остаться, то здесь неподалеку есть отель. Он несколько выше.

— О, не стоит беспокоиться. — Андреас взял Шани за руку и повел ее к машине, которая была припаркована чуть дальше под раскидистым деревом. — Я не большой любитель придорожных гостиниц.

— Тогда будьте осторожней. — Доктор усмехнулся. — Один мой приятель, спускаясь, насчитал по дороге сто пятьдесят девять поворотов. Не уверен, точное ли это число, но в любом случае дорога эта опасная.

Повороты и впрямь были крутыми. Иногда казалось, что автомобиль едет на двух колесах. Они были в пути пятнадцать минут, когда Шани вдруг стало казаться, что окрестности ей незнакомы.

— Ты едешь другой дорогой?

В начале дорога была той же самой. Наверное, где-то — где именно, она не заметила — Андреас куда-то свернул.

— Похоже ты сбился с дороги. Может, мне стоит выйти осмотреться?

Разворачиваться на этой узкой трассе будет довольно трудно, опасливо подумала она. Мгновение он помолчал, она взглянула в окно; их окружал высокий сосновый лес, величественный, необитаемый и мрачный.

— У меня там наверху небольшая вилла, — пояснил Андреас, чуть прищурив глаза от света фар. — Я уже вижу ее. Надо туда наведаться.

— Я не знала, что у тебя есть вилла. — В Трудосе было много вилл. Владельцами их в основном являлись состоятельные люди, проводившие здесь, в горах, пару самых жарких месяцев в году. — И давно она у тебя?

— Примерно шесть недель. Но я никогда раньше не останавливался там. — Под колесами защелкал мелкий гравий, и они очутились на поляне.

— А долго еще ехать?

— Мы уже приехали.

Машина остановилась, и, присмотревшись, Шани разглядела темные контуры виллы. С крошечного выступа, на котором она скорее висела, чем стояла, открывался неописуемо прекрасный вид на долину.

— Какое великолепное место. — Стоя у машины, Шани обернулась и подумала, что неплохо бы им поторопиться, ибо спуск мог занять еще массу времени. — У тебя здесь какое-нибудь дело?

Ответа не последовало. Он отпер дверь, щелкнул выключателем, и моментально холл и внутренний дворик были залиты светом.

— Здесь очень мило. — Шани вошла и с любопытством огляделась. — Следующим летом ты сможешь неплохо провести здесь время. Впрочем, зимой здесь, наверное, тоже скучать не приходится — люди приезжают кататься на лыжах. Хотя… думаю, ты и сам это знаешь. — Она виновато улыбнулась.

— Приехать сюда, чтобы покататься на лыжах? А эта идея мне нравится. Надо над ней подумать. — Раздался звонкий щелчок, и Шани повернулась. Андреас захлопнул за собой дверь и… запер ее, после чего, не реагируя на изумленный взгляд жены, невозмутимо убрал ключ в карман. — Проходи. Гостиная еще красивее.

Она не двигалась. Сердце ее чуть не остановилось. Непроглядная ночная тьма, что осталась снаружи, казалось, заперла их внутри, оставив ее наедине с этим смуглолицым греком, чьей главной целью было завладеть ею.

— К-ключ, — с трудом проговорила Шани, чувствуя, что горло ее пересохло. — Что т-ты делаешь?

Он улыбнулся ей, слегка приподняв ровные черные брови:

— Однажды ты сбежала от меня, Шани, — для меня было оскорблением обнаружить твое исчезновение. Сегодня это не повторится.

Говорил он негромко и ласково, и внезапно Шани поняла, что ее переполняет не столько страх, сколько изумление. Почему он решил сделать это? Почему здесь и сейчас? Во время отпуска у него была масса возможностей заполучить ее. Но когда ее смутило его предположение относительно медового месяца, он не рассердился и даже смутился сам. Так почему теперь он принял решение взять ее силой?