Ирен Беллоу - Там где ты

— Остался один вопрос. Что заставило службу социального обеспечения наконец исполнить свой долг и отдать тебя приемным родителям? — сонно спросила она.

К владевшей Эндрю досаде добавилась острая горечь.

— Они знали, что мать продает талоны на питание и тратит вырученные деньги на наркотики, но ничего не предпринимали, пока нас не выгнали из квартиры. После этого мы переехали к ее дружку, торговцу наркотиками.

Должно быть, Эндрю напрягся, потому что Гейл подняла голову и посмотрела на него с сочувствием. Пытаясь успокоиться, он сделал глубокий вдох, но это не помогло ему справиться с нахлынувшими воспоминаниями.

— Это был настоящий сукин сын, — признался он. — Он лупил меня по всякому поводу, а часто и вовсе без повода. Иногда в Дебби просыпался материнский инстинкт и она пыталась защитить меня, но тогда этот тип набрасывался и на нее. Пару раз она попадала в больницу, а потом научилась помалкивать и смотреть в другую сторону.

— О боже, Энди… — У Гейл сорвался голос.

Эндрю посмотрел на нее и похолодел. В глазах Гейл стояли слезы. Он отстранил ее и спустил ноги на пол.

— Не плачь. — Он встал, взял со столика кружку и пошел на кухню. Бороться с воспоминаниями было бесполезно. Почти всегда такие битвы заканчивались его поражением. Он поставил кружку в мойку, уперся ладонями в крышку буфета и стал ждать, пока улягутся боль, гнев и обида.

Гейл подошла и обняла его сзади.

— Гейл, мне не нужна твоя жалость.

— Мне и в голову не приходило жалеть тебя. Ты боец. Я знаю, что это такое. Я жалею того маленького мальчика, которым ты был. Должно быть, твое раннее детство было настоящим кошмаром. Начало у тебя было плохое, зато посмотри, каким ты стал теперь. Ты мог кончить так же, как твоя мать, но не кончил. Ты сказал, что предоставил ей выбор, но, я думаю, ты был готов посмотреть правде в лицо и узнать цену, за которую мать была согласна тебя продать. Энди, для этого требуется большое мужество. Поэтому я считаю, что тобой следует восхищаться, а не жалеть.

Эндрю недоверчиво покачал головой и чуть не рассмеялся. Восхищаться им? Что ж, это ненадолго. Все кончится, как только Гейл узнает, ради чего он приехал в Оуквуд.

— Ты меня не знаешь.

Гейл прижалась щекой к спине Эндрю.

— Наверное, ты прав, — сказала она. Он почувствовал, что ее губы коснулись его спины. — Но разве это никак нельзя изменить?

Эндрю медленно повернулся к ней, взял за плечи, заглянул в лицо, увидел, что ее глаза полны нежности… и махнул рукой на укоры совести.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он. О лучшем и мечтать не приходилось. Гейл сама шла в приготовленную им ловушку. Эндрю следовало радоваться, но он ощущал себя последним мерзавцем.

Она протянула руку и убрала с его лба прядь волос.

— Я хочу сказать «да».

11

Чувство Гейл к Эндрю не ограничивалось простым физическим влечением и уступкой основному инстинкту. Тут было эмоциональное притяжение, опровергавшее все, чему ее учили родители. Что бы ни случилось с ней после отъезда из Виргинии, он навсегда останется в ее душе. Может, это ее первая настоящая любовь? Гейл сомневалась в этом. Но неужели ей всю жизнь придется довольствоваться короткими, ни к чему не обязывающими сексуальными связями?

— Ты говорил, что от меня только требуется сказать «да», — напомнила она ему, делая первый шаг туда, откуда нет возврата. — Я согласна.

Он со свистом втянул в себя воздух.

— Гейл…

Она обняла его за шею и прижалась к нему.

— Хочешь сказать, что ты передумал?

— Не хочу. — Он развернул Гейл, поднял и посадил на крышку буфета.

Она обхватила босыми ногами его бедра и прильнула к нему. Прикосновение это пронзило ее как током. Она вплела пальцы в его густые волосы и притянула к себе его голову.

— А что хочешь сказать? — едва дыша, прошептала она.

— Я хочу спросить, почему ты так долго думала.

Не успела Гейл ответить, как Эндрю прильнул к ее губам. Поцелуй был таким жадным и страстным, что у нее инстинктивно поджались пальцы ног. Его язык скользнул ей в рот, и Гейл бросило в жар. Ну вот и все, мельком подумала она. Когда широкие ладони подхватили ее ягодицы, она окончательно забыла, почему считала связь с Эндрю глупостью. Тугой мужской член прижался к увлажнившейся промежности, и стремление Гейл к соитию стало еще сильнее. Она негромко застонала и потерлась об упругую плоть, оттопыривающую ширинку джинсов, умирая от желания ощутить ее внутри себя.

Эндрю оторвался от губ Гейл и заглянул ей в лицо. Его глаза потемнели и приобрели фиолетовый оттенок.

— Знаешь что? — На его губах играла насмешливая улыбка. — Одной булочкой не насытишься.

— Я тоже хочу насытиться, так что это взаимно. — Гейл придвинулась к нему вплотную. — Но если тебя интересует еда, то хорошо, что мы на кухне.

Он хмыкнул, наклонил голову и начал целовать Гейл.

— Я хочу как следует насладиться тобой, — пробормотал он.

— Гм… Звучит… заманчиво.

Он испустил короткий смешок.

— Тебе нравится эта идея?

— Очень, — ответила она, запуская пальцы в его густые черные волосы.

Тем временем Эндрю расстегнул пуговицы ее блузки и развел полы в стороны. Его пальцы неторопливо коснулись ее кожи, погладили ребра и обхватили груди.

Постучав шваброй в потолок, Гейл приняла душ и из соображений удобства не стала надевать лифчик. От его прикосновения ее соски тут же напряглись и ткнулись в жесткие мужские ладони. Как хорошо, что она предпочла удобства, а не приличия.

Кончики пальцев Эндрю ласкали ее затвердевшие соски, а губы неторопливо устремились от ключицы к груди, после чего его язык легко коснулся соска Гейл, заставив ее затрепетать.

О боже, она этого не вынесет… Его руки, губы и хриплый шепот пробуждали в Гейл неслыханные эротические фантазии. Картины, возникающие перед ее внутренним взором, были еще более сладострастными.

Эндрю начал сосать ее грудь, и Гейл громко вскрикнула от небывалого наслаждения.

Руки Эндрю тем временем оставили ее груди и начали расстегивать шорты. Он поднял голову и встретил ее взгляд. Дыхание Гейл было частым и судорожным. Гейл впервые узнала, что такое настоящая страсть.

Еще немного, и ее смогут спасти только закрытый массаж сердца и искусственное дыхание… Сомневаться не приходится: увертюра закончилась. Теперь у них только один путь.

Умелые пальцы Эндрю справились с пуговицей и дернули застежку. Звук расстегивающейся молнии эхом отдался в ушах Гейл, но его тут же заглушил стук крови в висках.

— Приподнимись, — мягко велел он.