Энн Мэйджер - Сын прерий

У него было такое ощущение, будто вся его прежняя жизнь имела смысл только ради этой минуты. Он больше не мог сопротивляться желанию сейчас же опрокинуть Джесс и прямо здесь, в пенящейся воде, овладеть ею.

Ее пальцы коснулись его груди и как бы ненароком пробежали по курчавым волоскам на ней. Она чуть оттолкнула Теда, желая высвободиться из его цепких рук. От ее прикосновения по жилам у него пробежал огонь. Он еще сильнее стиснул объятия. У него участилось дыхание.

Их взгляды встретились. И между ними словно пробежала искра. Однако Тед видел, как яростно борются в Джесс противоречивые чувства.

Она сопротивлялась желанию изо всех сил.

— Нет! — тихим голосом проговорила она. — Я тебе вовсе не нужна и никогда не была нужна. Ты принадлежал ей! Всегда ей! А не мне! Ты упрекаешь меня за то, что я якобы поломала тебе жизнь! А что ты сделал с моей жизнью? Я никогда не любила Джонатана. Мы не были счастливы. Но я... я хочу прямо сейчас поговорить о Дейерде. А не о нас. Во всяком случае, я предпочитаю думать о ней.

— О Дейерде? Сейчас?..

Большие суровые глаза Джесс ожгли его.

— Да, сейчас.

Все в нем буквально сгорало от желания. Его мужское естество требовало удовлетворения. Он был в бешенстве и мог разнести на куски все вокруг, если она не отдастся ему.

Однако он позволил ей высвободиться.

Она долго смотрела ему в глаза. Потом медленно пошла к берегу.

Теду казалось, что он вот-вот взорвется. Он до крови закусил губу. Боль отчасти привела его в чувство. Он побрел за ней к берегу и бросил на песок маску и трубку.

Их глаза снова встретились, и оба почувствовали какое-то смущение.

— Здесь потрясающе, но немного жутковато, — произнесла она.

— Точно.

— Мне кажется, будто я слышу, как все тут дышит. Так и слышу: вдох — выдох, вдох — выдох. Это я к тому, что здесь все пожирает друг друга — стоит на что-либо посмотреть подольше, и красота превращается в безобразие. В этом есть что-то пугающее. Одно прекрасное существо обрекает на смерть другое прекрасное существо...

— Это и есть круговорот жизни и смерти, — откликнулся Тед.

— Дейерде любила это место. Ей нравился риф.

На нее что, нашел философский стих?

— Но почему она забрала деньги и приехала сюда? Почему? У меня столько вопросов, но на них, кажется, нет ответов... Как жаль, что я плохо знала свою сестру. Хотя все правильно: ведь они с мамой из-за нехватки денег жили в Новом Орлеане у дяди, а я постоянно была с отцом, можно сказать, выросла на нефтяных станциях, разбросанных по всему миру...

— Я знаю. Дейерде завидовала твоей, как ей казалось, яркой жизни.

— Яркой? Ха-ха!.. Я, как никто, мечтала о настоящей семье...

— А у меня была настоящая семья. И что? От этого только хуже, когда собственный брак не удается...

— Наверное. Что касается меня, я всегда хотела как-то сблизиться с Дейерде, но ничего не получалось. Наверное, наши родители поступили неправильно, разделив все при разводе, даже собственных дочерей. Папа считал, что раз уж разводиться — так разводиться. Во всяком случае, если у нас и была возможность сблизиться, то только уже когда мы стали взрослыми. Дейерде никогда не могла простить мне, что я жила с папой при деньгах, а у них с мамой ничего не было. Ей и в голову не приходило, как одинока я была в детстве, как горько мне было видеть нищету в тех странах, где нам приходилось жить. Дейерде считала, что у меня всего по горло. Но это ей только казалось. А теперь ее нет. Она ушла. — По щеке Джесс скатилась слеза, и она попыталась незаметно смахнуть ее ладонью, чтобы не увидел Тед.

Но он увидел и прошептал:

— Будет, не надо плакать.

— Не знаю, с чего это я расчувствовалась, как сентиментальная дура... Тем более что не пролила и слезинки, когда узнала, что сестра погибла, — уже не скрываясь, плакала Джесс. Бессвязный поток слов мешался с душившими ее рыданиями.

Он взял ее за руку, и их пальцы сплелись.

— Мы потеряли ее раньше, чем она погибла, — грустно произнес Тед.

— От этого, наверное, мне еще хуже. Господи, кто бы мог подумать, что именно при тебе я буду лить слезы и именно у тебя искать утешения?.. — сокрушалась она, не в силах унять рыдания.

— Нет, это ж надо, заявлять такое!.. Банкрофт, ты точь-в-точь как я, столь же ужасна!..

— Замолчи, ради Бога! — Джесс запрокинула голову, но ее попытка успокоиться ни к чему не привела — ее по-прежнему душили рыдания.

Она не сопротивлялась, когда Тед снова обнял ее, — скорее, она сама прильнула к нему, и он не мог не почувствовать ее теплоту и нежность.

Начинало смеркаться. Джунгли становились непроницаемо темными. Тяжелая тишина только усугубляла напряженность минуты: Джесс — такая слабая и нежная — ищет утешения у него. Тед воочию видел ее уязвимость. Разве мог он не воспользоваться этой ее уязвимостью?

Ведь второго такого случая могло и не представиться.

Он давно ждал этого случая.

Он всем существом хотел ее, хотел долгие годы, и именно из-за этого его брак оказался таким несчастливым. Изо дня в день он подвергался невыносимой пытке присутствия рядом женщины, как две капли воды похожей на Джесс, — Джесс, которую он не мог никогда забыть...

Рыдания стали затихать. Еще мгновение — и Джессика Банкрофт возьмет себя в руки, снова станет независимой и холодной и оттолкнет его.

Тед крепче прижал ее. Теплое прикосновение ее роскошного бюста к его груди вконец опьянило его.

В нем заговорил первобытный инстинкт самца.

Разве он относился к тем мужчинам, которые не умеют воспользоваться своим преимуществом?

Самое время показать ей, кто кому принадлежит.

Без лишних слов он нагнулся и впился в ее губы. Она начала сопротивляться, но он целовал и целовал ее, пока у нее не пресеклось дыхание и она не обвисла, охмелев, на его руках... Пока ее пальцы не скользнули вдоль его шеи и не вцепились в золотистые пряди его волос...

Тогда он поднял ее на руки и понес в джунгли.

Наступил час его мести.

И ничего слаще не могло быть.

Глава девятая

Солнце, словно огненный шар, опустилось за горизонт, и, освещая бархатную тьму неба серебристым светом, всходила луна.

В джунглях было тихо и душно. Теда сжигало пламя, бушевавшее в его чреслах. Взгляд его голубых глаз пронзал Джесс, как острые осколки стекла. Ее глаза были широко раскрыты. Не произнося ни слова, он продолжал упорно нести ее на руках в самую гущу деревьев. Он ничего не видел, кроме ее блестящих глаз, мягких и зовущих губ. Его всего трясло от всепоглощающего желания.

— Не надо, — запротестовала Джесс, когда Тед опустил ее на полотенце, которое успел бросить на землю.