Салли Уэнтворт - Признание в любви

Пейдж вспыхнула. Бледные щеки покрылись красными пятнами. Она рванулась к Майлоу, замахнулась, но он перехватил ее руку. Несколько минут они стояли так близко друг к другу, что он чувствовал запах ее духов, тепло ее тела. Испугавшись, что может поддаться искушению, Майлоу резко оттолкнул ее. Но Пейдж успела заметить его смятение. На ее лице отразилась тень надежды… А может, триумфа.

В эту секунду Майлоу возненавидел ее еще сильнее. Он не мог простить ей еще и свою слабость.

– Убирайся из этой комнаты! А утром – и из моего дома, – с негодованием прорычал он.

К его удивлению, она спокойно повернулась и посмотрела ему прямо в лицо.

– Я этого не сделаю.

– Что?!

– Не уйду. Ты пригласил меня в этот дом, я останусь.

– Я вышвырну тебя на улицу собственными руками.

– Хорошенькая фотография появится в Газетах! – злорадно заметила Пейдж.

– Не пытайся шантажировать меня. Ничего не получится. Я не хочу тебя видеть, тем более жить с тобой под одной крышей. Ты уберешься отсюда.

– Во сколько?

– Что?

– В какое время ты собираешься меня вышвыривать? Мне бы хотелось предупредить газетчиков.

Майлоу сжал кулаки.

– Хорошо. Оставайся. Уйду я.

– Я найду тебя, где бы ты ни был. Устрою сцену в офисе. Ты этого хочешь?

– В. чем дело? Неужели ты еще недостаточно наказала меня за мою любовь и желание жениться на тебе? Сколько это будет продолжаться?

– Это не я наказываю тебя, а ты сам.

– На что ты надеешься, оставаясь в моем доме, в моей жизни? Между нами все кончено. Я сыт по горло твоим спектаклем. И не верю ни одному твоему слову. Тебе нравится играть чувствами мужчин, нравится иметь власть над ними. Я думаю…

– Но я отдалась тебе! – неожиданно закричала она. – Если бы я играла с тобой, как кошка с мышкой, разве сделала бы это?

– Вот именно так ты и играла. Я, что же, теперь должен быть настолько тебе благодарен, чтобы все простить? Может быть, ты нарочно хотела одурачить меня, чтобы я окончательно во всем запутался?

– Я собиралась все объяснить тебе. Я…

Майлоу издал скептический смешок, и Пейдж на какое-то время умолкла. Потом она вскинула голову и, сделав над собой усилие, спокойно продолжила:

– Я не сказала тебе, что память вернулась, потому что любила тебя. Всегда любила. А теперь уверена, что ты тоже меня любишь, и не позволю тебе уничтожить наше чувство. Я остаюсь с тобой и заставлю тебя признать нашу любовь.

Майлоу, цинично улыбаясь, выслушал ее и зааплодировал.

– Браво! Тебе следует выступать на сцене. Публика была бы в восторге. Но не я, к сожалению. Ты мне не нужна. Почему бы тебе не вернуться к Жану-Луи и не забраться к нему в постель? Уверен, он с радостью согласится стать твоей жертвой.

В слепой ярости она бросилась на него с кулаками. Майлоу успел увернуться и избежал удара по лицу. Она колотила его изо всех сил. Ему не сразу удалось справиться с ней.

– Ты с ума сошла! – крикнул он, поднял ее и, перекинув через плечо, понес по коридору в ее комнату.

Пейдж продолжала молотить кулаками его по спине. Не успел он бросить ее на кровать, как она вскочила и вновь набросилась на него, как дикая кошка.

Майлоу стойко выдерживал эту атаку, но неожиданно силы оставили девушку, и она в изнеможении упала на кровать. Майлоу вышел и немного постоял за дверью, наблюдая за ней в щелочку. Зарывшись лицом в подушку и обхватив ее руками, Пейдж крепко сжимала ее и тихо плакала.

Майлоу неслышно отошел от двери.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В эту ночь Майлоу не сомкнул глаз. Он бродил по дому, разглядывая картины, стараясь отвлечься. Но тщетно! Он думал о Пейдж, об ее угрозах все рассказать газетчикам, устроить сцену в его офисе. Конечно, он мог бы сам обратиться к журналистам и сообщить, какова на самом деле его бывшая невеста. Но эта мысль исчезла, едва мелькнув. Случись такое, он превратился бы в посмешище для всей страны.

Майлоу застонал от отчаяния. Что же делать? Злость вскипела в нем с новой силой.

Но добьется ли он цели, выгнав ее? Не лучше ли ей оставаться в доме? По крайней мере, она постоянно будет у него на глазах, и он сумеет воспользоваться малейшей возможностью, чтобы отомстить.

А хватит ли у него сил выдержать ее близость, постоянно чувствуя запах ее духов, видя эти неправдоподобно прекрасные глаза, зная, какое наслаждение может доставить ее тело? А что, если она попытается соблазнить его и он не сможет устоять? При этой мысли сердце его забилось сильнее, он будто заново пережил те восхитительные минуты, которые подарила ему Пейдж.

Майлоу гнал от себя такие видения, стараясь думать только о мести. Самой изощренной мести. Но какой?

Рано утром Майлоу ушел в офис и вернулся довольно поздно. В глубине души он надеялся, что Пейдж поймет, как глубоко он ее возненавидел, и уйдет. Но увы! Войдя в дом, он услышал музыку. Она доносилась из кухни. Майлоу медленно прошел через холл и открыл дверь.

Пейдж стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде. На ней была короткая юбка и длинный свитер, а поверх него – полосатый фартук Майлоу, который он обычно надевал, когда готовил шашлык. Она была похожа на маленькую девочку, которая нарядилась «под взрослую».

Неожиданно Майлоу почувствовал нежность к этому созданию и подумал, что их дочь могла бы быть похожа на Пейдж. Но нет, он должен побороть это чувство. Он должен отомстить. «Пусть она остается, – решил Майлоу, – но говорить ей об этом не стоит. Она умна и может обо всем догадаться». Итак, он будет продолжать настаивать на ее уходе.

Он стремительно вошел в кухню.

– Я ведь велел тебе убраться.

Пейдж повернулась. На лице ее был испуг, она как будто ждала, что он ударит ее. Но голос ее прозвучал спокойно:

– А я сказала, что остаюсь.

– Ты что, не понимаешь? Я не…

– Не продолжай, – оборвала она его. – Я все равно не буду слушать.

– Нет, будешь, черт возьми! Убирайся! На что ты надеешься, разыгрывая эту трогательную сцену с домашними хлопотами? – Он показал на плиту.

– Ты знаешь, почему я остаюсь, – ответила она с некоторым волнением. – А сейчас я просто готовлю ужин.

– Для себя?

– Для нас обоих.

– Неужели? – ехидно усмехнулся Майлоу. – Не можешь утолить мой сексуальный голод, так решила ублажить желудок?

Бледные щеки Пейдж мгновенно вспыхнули.

– Свой сексуальный голод ты утолил сполна. Не очерняй того, что между нами было.

Майлоу засмеялся.

– Как можно очернить то, что было ложью с начала до конца? Ложь сама по себе грязь и подлость, хуже ее не сделаешь.

– Я объяснила тебе, почему вела себя так, а не иначе. К чему повторяться? И уж конечно, не стану пресмыкаться перед тобой, как бы тебе этого ни хотелось.