Лорин Батлер - Желание сбудется

— Прошу.

Завтрак, если не считать двух кофейных чашечек, был рассчитан на одного. Одри стало не по себе при мысли, что он будет сидеть и наблюдать за ней, и она спросила:

— А ты разве не будешь завтракать?

— Я позавтракал час назад, но выпью с тобой кофе.

Он наполнил обе чашки ароматным напитком и, взяв свою, отошел к окну. Благодарная за эту тактичность, Одри принялась за еду. Не желая на американский манер смешивать сладкое с соленым, она сначала съела омлет с ветчиной, а потом перешла к булочке с вареньем.

— Ммм, ужасно вкусно, — не сдержавшись, промычала она повернувшемуся к ней Дэну; ее губы и пальцы были липкими.

Он убрал поднос и уселся на край кровати, взял Одри за руку и, глядя ей прямо в глаза, медленно облизал ее указательный палец. У нее перехватило дыхание: она почувствовала, как по телу пробежала дрожь желания. Заметив, что его взгляд переместился на ее рот, она судорожно сглотнула. А он нежно прикоснулся своими мягкими губами к ее губам, но тут же отодвинувшись, нежно предупредил:

— Если я сейчас поцелую тебя по-настоящему, мне придется вернуться в постель, где мы и проведем остаток дня. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

И хотя все ее существо кричало: «Да, я очень этого хочу», Одри смолчала. Почему он предоставляет ей право выбора? Несмотря на стремление к близости с ней, он словно отступает, видимо не желая, чтобы его обвинили в насилии. Вот если он вынудит ее признать, что она тоже хочет его, можно считать: он выиграл. И ее действительно неодолимо тянуло к нему. Но если это произойдет — она будет игрушкой в его руках, которую он спокойно сможет отбросить, когда она ему надоест! Нет, принять это предложение она не имела права.

— Так как, Одри?

— Нет! — отрезала она.

— Тогда нам придется придумать на сегодня что-нибудь другое, — заметил он ледяным тоном, отодвигаясь от нее. — Чем бы ты хотела заняться?

— Я хотела бы уехать отсюда и больше никогда не видеть тебя. А поскольку это невозможно, мне абсолютно все равно.

— Тебе понадобится кое-какая одежда: я попросил Синтию положить только самое необходимое, так что мы могли бы пройтись по магазинам, а заодно погулять по городу, — еле сдерживая раздражение, предложил Дэн.

— Я не хочу, — коротко ответила Одри и отвернулась. Ее вдруг снова до глубины души возмутила мысль о том, что он намеренно выбрал этот город, заведомо зная, что ей будет неприятно находиться здесь после всего случившегося.

— Мне казалось, тебе все равно, куда мы отправимся, — глядя на ее точеный профиль, предположил Дэн. — А сейчас я вижу, что ты не в восторге от моего выбора.

— А ты что, думал, я буду прыгать от счастья?

Дэн кисло улыбнулся.

— Насколько я помню, когда ты была в Филадельфии в первый раз, город тебе понравился.

— Да, но сейчас это похоже на наказание, — упрямо твердила Одри.

— Я так хотел провести эти несколько дней наедине с тобой…

— Меньше всего я хочу остаться с тобой наедине, — холодно отрезала она. — Ты думал, будто я смирюсь с тем, что вынуждена была выйти замуж за человека, который мне… неприятен…

— Нам необязательно оставаться в Филадельфии. Если хочешь, мы можем уехать сегодня же, — спокойно продолжал Дэн, абсолютно не обращая внимания на ее резкий выпад. — Куда? Только прикажи.

Пухлые губы сомкнулись. Одри отказывалась отвечать.

— Не стоит усугублять положение, дорогая. Я готов сделать все, чтобы наш медовый месяц прошел хорошо, но ты должна мне чуть-чуть помочь в этом, — рассудительно заметил он.

Одри продолжала молчать. И тогда он тряхнул ее за плечи.

— Послушай, я не хочу, чтобы ты ненавидела меня больше, чем сейчас, но если ты будешь упорствовать…

— Что тогда? — перебила его она, угадав, что он хочет сказать.

— Тогда мне нечего терять, — с какой-то горькой иронией ответил Дэн.

— Мне тоже! — Она повернула свой кинжал в ране. — Не имеет никакого значения, куда мы отправимся и где проведем свой так называемый медовый месяц. Я везде буду чувствовать себя как в аду.

На какое-то мгновение он до боли сжал ее пальцы, но тут же отпустил ее руку и поднялся.

— Ну что же, ты приготовилась к борьбе, ты ждешь ада, постараюсь оправдать твои надежды. — Дэн был взбешен и с трудом сдерживался.

Одри вдруг поняла, что перегнула палку, и попыталась исправить положение.

— Дэн, я…

Но он вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Несмотря на жесткость своего характера, Дэниел очень долго пытался избежать открытой конфронтации, и вот сейчас, из-за ее неспособности держать язык за зубами, он сорвался, и ей теперь явно не поздоровится! Дрожа всем телом, она встала с кровати и, достав из чемодана свежее белье, шерстяной костюм и туфли на высоких каблуках, направилась в ванную.

Принимая душ и приводя себя в порядок, Одри все хорошенько обдумала: единственное, чем можно немного исправить ситуацию, — это принять предложение пройтись по магазинам. В конце концов, им и впрямь следует заключить перемирие, другого выхода нет.

Одевшись и уложив волосы, она направилась вниз. И уже на лестнице увидела стоящего внизу Дэна: на нем была черная кожаная куртка, в руках он держал ее полупальто и сумочку.

— Удивительная синхронность, — вскользь заметил он, помогая ей одеться.

Неужели он прочитал мои мысли? — подумала Одри с облегчением, направляясь к ожидавшему их у края тротуара автомобилю.

Некоторое время она молча смотрела в окно, иногда бросая косой взгляд на строгий профиль Дэна; он вел машину, не поворачивая головы. Что-то в его поведении заставляло ее вести себя очень осторожно, и недавнее облегчение сменилось растущим напряжением: под его маской спокойствия скрывалась холодная ярость. Нависшая тишина была гнетущей. Чтобы как-то разрушить ее, Одри спросила первое, что пришло ей на ум:

— Это новая машина, да?

— Да, я купил ее специально для путешествий.

— А что это за модель?

— «Чероки».

— Я как раз подумала, что автомобиль несколько неподходящий для поездок по магазинам, — постаралась поддержать беседу Одри.

— Мы едем не в магазин.

Вот теперь он вовсе не шутит! Одри стало по-настоящему страшно.

— А куда же мы едем?

Он коротко взглянул на нее из-под своих длинных ресниц.

— Мы едем в свадебное путешествие.

Так вот почему она, выйдя из ванной, не увидела своего чемодана! Одри показалось, что она ступила на гладкую поверхность тонкого стекла. Ей следовало предвидеть такой поворот событий. С трудом сдерживая биение сердца, теряя последнюю надежду, она с трудом выдавила из себя: