Доверься мне вновь - Джоанна Рок

Блэр не могла не вспомнить, как Лукас был добр к ней в последние недели. Он предложил отвезти ее в Катскилл в ту первую ночь, когда узнал, что ее мать больна. Он дал ей заметную роль в фотосессии для журнала «Баннер», позволив сделать макияж Сибил, что станет важной работой для ее карьеры. Затем он настоял на том, чтобы приехала в Майами в качестве его гостьи, добиваясь, чтобы она отдохнула от ухода за матерью.

— Я понимаю. — Сделав глубокий вдох, Блэр поняла, что пришло время объяснить ситуацию. — Я должна была сказать раньше, что ко мне обратилась компания «Твое лицо». Но человек, с которым я разговаривала, сказал, что наши разговоры защищены соглашением о неразглашении, которое я подписала во время работы у них.

Лукас скрестил руки на груди, с расправленными плечами он выглядел еще более устрашающе. Неужели всего полчаса назад она крепко сжимала эти плечи и чувствовала вершины наслаждения?

— Они не могут привязать тебя к себе навсегда. Пока ты не делишься их отраслевыми секретами, они не могут помешать тебе говорить о компании.

Появилось сожаление, но она не могла изменить то, как вела себя.

— Мне следовало бы найти соглашение и прочитать его более внимательно, чтобы бросить им вызов, но я была перегружена работой и заботилась о матери в свободное время.

— Значит, ты полагала, что можешь продолжать строить козни против моей матери, а старый работодатель защитит твое право не говорить мне об этом?

Разочарование захлестнуло ее. Она понимала, что он был явно расстроен, и на то были веские причины. Но обвинительный тон был уже слишком.

— Нет, Лукас, я не замышляла ничего против твоей матери. — Блэр четко выговорила слова, чтобы в них нельзя было ошибиться. — Я не нарушала никаких этических норм в своей работе в «Дешаме».

На этот счет ее совесть была чиста, и ей было приятно выстрелить в него в ответ.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Это правда, что ты работаешь на них на следующей неделе?

Блэр отступила на шаг, понимая, что должна объясниться. Быстро. Пытаясь восстановить равновесие, она начала снова:

— Это правда.

Тяжелый вздох вырвался из его груди, когда он выпрямился. Покачал головой:

— Не могу поверить, насколько я был слеп.

— Лукас, послушай. — Ей нужно было произнести эти слова, прежде чем еще какие-нибудь недоразумения взорвут этот разговор. — Я не рассказывала о том, что «Твое лицо» связывалось со мной, потому что я не сделала ничего плохого. Я должна была найти время, чтобы перепроверить соглашение о неразглашении и поделиться с тобой тем, что они просили меня шпионить для них. И что, хотя я сказала им «нет», они могли обратиться к другим сотрудникам компании твоей матери.

На долю секунды у него отвисла челюсть, и она увидела намек на боль в его глазах, прежде чем он замаскировал обе реакции.

— Ты все это время знала. — Слова, произнесенные более сдержанным голосом, соответствовали холодному выражению его лица.

— Ты тоже знал, — парировала она, еще более расстроенная, чем когда-либо, и да, обиженная тем, что он решил увидеть в ней худшее после всего, что они разделили. — Ты уже знал, что в вашей компании есть шпион. Ты сам мне об этом говорил, и я пыталась помочь вам выяснить, кто это.

— В самом деле? — Карие глаза сузились. — Блэр, ты пыталась помочь мне вычислить шпиона? Гораздо более вероятно, что ты просто подобралась ко мне поближе, чтобы узнать больше.

— Как ты можешь верить, что я украду формулу у тебя… — Она изо всех сил пыталась найти правильные слова — слова, которые не выдали бы глубину того, что, как она боялась, уже чувствовала к нему. — Не говоря уже о том, как ты мог подумать, что я предам твою мать таким образом, когда я завишу от этого места в особняке, чтобы сохранить свою работу и сэкономить как можно больше денег, чтобы заплатить за лечение моей мамы?

На мгновение ей ответила тишина, единственным звуком было ее хриплое дыхание после страстной тирады.

— После этого ты не сможешь сохранить свое место в компании или в особняке, Блэр. Ты должна это понимать. — Он уничтожил ее источник дохода и дом одним простым заявлением, ранив ее до глубины души.

— Ты действительно можешь это сделать? — Ее рука метнулась к груди, но она знала, что это не поможет остановить ущерб, который он только что нанес. — Ты готов пожертвовать моей матерью, чтобы нанести мне ответный удар?

Выражение его лица омрачилось, между бровями образовалась морщинка, как будто не был уверен, что она имела в виду.

— Я вылетаю в Нью-Йорк в ближайший час. Собирай вещи.

Он повернулся на каблуках и уже с телефоном в руке вышел из комнаты.

Через час полета Лукас оторвался от ноутбука и увидел, что Блэр роется в серой кожаной сумке у ее ног. Он сел на заднее сиденье самолета, а она заняла место с противоположной стороны.

Он почти не смотрел на нее после их ссоры, хотя его прежний гнев остыл. Во время поездки он потратил всю свою энергию на то, чтобы собрать информацию у матери и связаться с отцом. От матери он получил скриншоты их общения, которые планировал показать совету директоров «Дешама», чтобы убедить их в отсутствии у его отца честности и в его сомнительной деловой практике. От последнего он получил сообщение, в котором обещал позвонить сегодня вечером и «обсудить варианты будущего „Дешама"».

Теперь шуршание, которое издавала Блэр, просматривая свои вещи, отвлекло его от планирования. Она была одета в простую белую футболку и узкие джинсы в паре с яркими туфлями на высоких каблуках цвета фуксии, которые казались невероятно сексуальными. Хотя в женщине, которая хранила от него секреты, не должно быть ничего сексуального.

И, черт возьми, он не мог думать о том, каково это — быть с ней, иначе он сойдет с ума! Он испытывал к ней такие чувства, каких никогда не испытывал к женщине, даже помимо феерической физической связи. Мысль о том, что никогда больше не будет с ней, не должна так скручивать его внутренности.

Вот только когда она вытащила контейнер с остатками домашнего пирога с малиной, которым поделилась с ним во время полета в Майами чуть больше суток назад, он не мог отрицать, что все еще чувствует влечение к ней.

Проклиная это влечение, Лукас вернулся к своему почтовому ящику, ожидая ответа от Фелиции о состоянии образцов в косметическом