БАРБАРА КАРТЛЕНД - Новобрачная поневоле

Кроме того, нужно было доставлять в аббатство провизию и привозить огромное количество различных строительных материалов, каждый день требовавшихся рабочим. Но лорд Вернем знал, что не успокоится, пока в конюшнях не будут стоять лошади, принадлежавшие только им с Харитой.

Старший конюх спрыгнул с лошади и поспешил навстречу хозяину.

— Доброе утро, милорд! Я могу что-то сделать для вашей милости?

— Я думал, может, ее милость здесь, — ответил лорд Вернем. — Я велел немедленно оседлать Кингфишера и Руфуса.

Старший конюх бросил взгляд в сторону стойл.

— Их уже седлают, милорд.

— Тогда, может быть, ее милость около своей лошади?

Но Хариты нигде не было, и, заглянув в каждое стойло, лорд Вернем вернулся в дом.

Может быть, она отправилась посмотреть, что сегодня сделали рабочие, но это не похоже на нее, потому что каждый вечер они делали это вместе.

Ее никто не видел. Он заглянул в галерею, в библиотеку, осмотрел всю оранжерею и даже дошел до вольеров — вдруг она пошла поговорить со львами и гепардами.

Дэн примерял на гепардах длинные цепи, и на зверях были надеты ошейники. Они бросились к хозяину, но лорд Вернем быстро сказал:

— Я еще не готов гулять с ними, Дэн. Никак не могу найти ее милость.

— Сегодня утром ее здесь не было, милорд.

Лорд Вернем начал беспокоиться. Неужели Харита снова убежала? Он не мог в это поверить, потому что был убежден — она говорила правду, когда сказала ему, что еще никогда в жизни не была так счастлива. Так где же она?

Наверняка ее исчезновение должно очень просто объясняться. Уж если ей в голову пришла нелепая мысль сбежать, она бы никогда не взяла с собой Бобо.

— С ними обоими что-то случилось, — пробормотал он.

Вряд ли кто-нибудь случайно запер их в какой-то комнате, и теперь они не могут выбраться. Почти все двери в аббатстве были без замков, да и большинство дверей еще не было поставлено на место.

Он снова вернулся к конюшне, почему-то уверенный, что Харита пошла именно туда. Кингфишер и Руфус, уже оседланные, ждали во дворе, и собравшиеся вокруг них кучкой конюхи что-то обсуждали, наверняка загадочное исчезновение Хариты.

Когда он подошел к ним, воцарилось неловкое молчание и несколько человек поспешно отошли в сторону. Только тогда лорд Вернем заметил малорослого мальчишку-идиота, стоящего чуть в стороне от конюхов. Одной рукой он ухватил проходившего мимо грума, а другой куда-то показывал, словно пытаясь что-то рассказать.

— Кто это? — спросил лорд Вернем старшего конюха.

— Это Чокнутый Билли, милорд. Он приходит из деревни посмотреть на лошадей, и мы не можем его прогнать. Кое-кто из наших парней жалеет его, потому что деревенские ребятишки очень обижают беднягу.

Лорд Вернем скользнул взглядом по маленькому оборванцу, но случайно услышанное слово заставило его подойти поближе.

— Повтори, Билли, что ты сейчас сказал?

Какое-то мгновение Билли не мог ничего ответить. Он испуганно смотрел на лорда Вернема, потом с трудом произнес:

— К-кошка… большая кошка!

— Где ты видел большую кошку?

Билли снова показал на другой конец двора, и лорд Вернем ласково сказал:

— Покажи мне, Билли, покажи, куда пошла большая кошка.

Бедняга не сразу понял, чего от него хотят. Потом, прихрамывая, — одна нога у мальчика была короче другой — медленно направился к проходу между зданиями. Лорд Вернем двинулся следом за ним, остальные молча стояли у конюшни.

— Покажи, куда пошла большая кошка, — настойчиво повторил лорд Вернем, когда они дошли до высокой травы.

Билли показал в самую середину зарослей. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть дыру и понять, что случилось. Он не только мог видеть сломанную лестницу, но и слышать доносящееся из темноты хныканье Бобо.

Лорд Вернем закричал, и на его крик прибежали конюхи.

— Фонарь и крепкие веревки, быстро! — приказал он.

Несколько человек бросились выполнять его распоряжение. Лорд Вернем повернулся к старшему конюху:

— В колодце есть вода?

— Я даже не знаю, милорд. Никогда его не видел, этот колодец. Мы, как приехали, успели только вычистить конюшни — тут такое было!

— Я понимаю, — ответил лорд Вернем.

Он едва дождался, пока принесли фонарь и веревку. Привязав фонарь, он лег на край колодца и стал осторожно опускать его вниз. Трудно было что-то рассмотреть как следует, но ему показалось, что он видит внизу что-то белое, и он понял, что колодец не очень глубокий.

Когда принесли еще веревки, лорд Вернем велел старшему конюху держать фонарь поближе к стенке колодца, а остальным. — очень медленно опускать на веревках его самого.

На полдороге ему пришлось убрать застрявшую поперек колодца сломанную лестницу. Это оказалось несложно, но потребовалась еще одна веревка, и когда лестницу вытащили наверх, он смог опускаться дальше.

Фонарь опускался вместе с ним, и наконец лорд Вернем увидел Хариту. Она лежала на спине, закрыв глаза и широко раскинув руки. Прижавшись к ней, лежал перепуганный Бобо.

Встав на дно колодца, лорд Вернем обнаружил, что, по счастью, оно было устлано толстым слоем сухих листьев и травы. Бобо и Харита упали с довольно большой высоты, но кости были целы. Львы — прирожденные акробаты, поэтому Бобо приземлился на четыре лапы, но Харита — это совсем другое дело.

Она лежала без сознания, однако при дрожащем свете фонаря лорд Вернем смог рассмотреть, что она не ранена и руки-ноги целы.

Он крикнул, чтобы спустили еще веревку, и голос гулким эхом отдавался в узком колодце. Потом он снял галстук и обмотал им Бобо, чтобы веревка не причинила боль малышу. Львенка вытащили наверх, и лорд Вернем смог заняться Харитой.

Очень осторожно он взял ее на руки, зная, что она очень легкая, и веревки, на которых он опускался, смогут выдержать их обоих. Он прижал ее к себе, и голова девушки легла ему на плечо. Лорд Вернем смотрел на нее, не понимая, почему она все еще без сознания, и надеясь, что она не получила тяжелого сотрясения мозга.

И вдруг он почувствовал сильное, почти непреодолимое желание поцеловать ее в губы. Какое-то мгновение он был даже не в силах поверить в охватившее его чувство. Сердце бешено забилось в груди, дыхание участилось, и он понял, что это новое чувство, какого он никогда не испытывал прежде.

Непроизвольно он еще крепче прижал девушку к себе и в это мгновение понял,– что любит ее. Это было так неожиданно, так ошеломляюще, что у него перехватило дыхание.

Первоначальная неприязнь к Харите потом сменилась жалостью и сочувствием, он думал о ней, как о диком зверьке, нуждающемся в его помощи и защите. И вот теперь он едва мог поверить охватившим его чувствам.