Джилл Гарриетт - Любви не скажешь нет

В нем действительно уживались художник, которому интересна была тайна человеческой души, и мужчина, который отчаянно хотел получить эту женщину. Но он не будет торопиться, Она сама должна прийти к нему, довериться и полюбить. Вчерашний поцелуй ничего не значит. Он сам испытывал это состояние эйфории от работы, когда всем своим существом, каждой клеточкой своего тела любишь весь мир и стремишься излить эту свою любовь на всех вместе и каждого в отдельности, Он знал, как легко спутать это чувство с обычным физическим желанием. Сколько раз он ощущал потребность эротического выплеска после творческого подъема. И сколько раз ошибался. Женщина, которая под воздействием выплеска творческих эмоций казалась единственной и желанной, наутро тяготила отсутствием настоящего чувства. Творчество действовало как алкоголь. Хуже алкоголя… Он знал, как легко поддаться соблазну, поэтому сумел взять вчера себя в руки и уйти. Мэри не была еще готова к отношениям с другим мужчиной. Потом могло наступить похмелье, и он потерял бы ее навсегда.

Ярко-красный «ягуар» остановился перед клубом «Бифитер». Майкл специально выбрал этот клуб, потому что там была атмосфера сказки, Старая Англия времен Генриха VIII, фрейлины, шуты, рыцарские турниры, блюда в строгом соответствии со старинными рецептами. В Мэри много было от маленькой девочки, которая любит чудеса, поэтому ей должно понравиться здесь, решил он.

Он не ошибся. Мэри не могла скрыть восхищенного возгласа. В ее глазах плясали языки пламени горящих живым огнем факелов, прикрепленных к стенам. Она со священным ужасом шла за метрдотелем, одетым в форму придворного того времени, как будто он вел ее на аудиенцию к королю.

Майкл с улыбкой наблюдал за ней. Если бы ему надо было провести профессиональный тест на наличие фантазии и актерскую возбудимость, то лучшую ситуацию трудно было бы найти. Мэри моментально включилась в игру, забыв на некоторое время, что она пришла на обычную вечеринку в честь начала работы. Она даже шла так, как будто на ней были не брюки, а широкая юбка с кринолином.

Мэри села за стол, который стоял в глубине зала, и подняла пылающее лицо к Майклу.

– Вам нравится, – сказал он и благодарно улыбнулся. – Боюсь, что кулинарными изысками я вас не побалую: здесь подают традиционный обед.

– Иногда традиционное и есть изыск. В наше время при всей нашей консервативности мы редко едим настоящую английскую пищу. Я лично предпочитаю что-нибудь более острое и легкое. А вино люблю французское.

– Значит, я не угадал, – огорчился Майкл. – Если хотите, можем отправиться в другое место…

– Вот вам пример женско-мужского непонимания, – засмеялась Мэри. – Перевожу мою мысль. Я очень хочу попробовать то, что вы заказали. Это будет замечательно, потому что я отвыкла от типично английских блюд. Ларри любил французскую кухню, потому что долго жил во Франции, и приучил меня к ней. Только и всего.

– Ларри – это ваш возлюбленный? – спросил Майкл, хотя прекрасно знал ответ.

Мэри кивнула и опустила голову. О Боже, какая бестактность. Она совершенно не хотела обидеть Майкла и жалела, что вообще начала обсуждать меню. Глупость какая-то. Она хотела сказать комплимент его выдумке, а получилось…

– Вы расскажете мне о нем? – спросил Майкл, уводя разговор в другую сторону.

– Расскажу, если вам это будет интересно. – Она подняла на него полные отчаяния глаза.

Неужели вечер, который так легко начался, будет испорчен? – Потом…

– Мэри, я прошу вас, делайте только то, что хотите. – Майкл тоже хотел вернуться в атмосферу праздника и радости. – И говорите только то, что хотите. И если будет нужно, я попрошу, чтобы сюда доставили гамбургеры из «Макдоналдса», если вы их любите, или итальянскую пиццу. Только улыбайтесь.

Мысль о том, что в этом сказочном замке можно есть гамбургер, развеселила Мэри. Она расслабилась и засмеялась.

– Майкл, умоляю, не делайте этого. Я не перенесу надругательства над национальными чувствами.

– Но шампанское будет французское, – закончил гастрономический спор Майкл. – На это вы согласны?

– На это согласна.

– Отлично, – сказал он и сделал знак официанту, чтобы тот откупорил бутылку.

– Давайте выпьем за начало, – торжественно произнес Майкл, поднимая наполненный бокал, – Начало – это самое удивительное, что есть у всего сущего. Первый шаг, который мы делаем, не зная, чем все закончится. Начало это надежда, уверенность, жажда действия. Любое начало радостно. Пусть наше начало приведет нас к победе. Так не принято говорить, потому что существуют традиционные табу, но я не хочу сегодня этого бояться. Пусть у нас впереди будет долгий счастливый путь.

Мэри слушала Майкла и понимала, что он говорит не только о кино. Им вместе и по отдельности предстоит многое пережить и понять.

И никто не знает, что ждет в конце. В этом и есть счастье. Что бы ни случилось, они станут другими. В этом состоит смысл жизни.

– Пусть, – коротко ответила Мэри и коснулась его бокала.

Вино приятно разлилось по телу и слегка ударило в голову. Мэри вспомнила, что с утра опять ничего не ела, и заволновалась. Если она опьянеет, то не сможет контролировать себя, начнет вспоминать вчерашний поцелуй. Майкл заметил испуг в ее глазах и подумал, что ее нервозность придает ей особое очарование. Он видел это сегодня на пленке. Она моментально переходит из одного состояния в другое и везде искренна и убедительна.

– Я смотрел сегодня вчерашний материал.

– И как? Вам понравилось?

– Да. Получилось именно то, что я задумал.

Мы делали пробу, но она получилась настолько хорошей, что можно будет не переснимать.

– Вы мне льстите, – засмеялась Мэри, с удовольствием откусывая гренок с острым сыром.

– Пожалуй, себе, – пожал плечами Майкл. – Ведь это я так хорошо придумал.

– Ах, значит, актер ничего не значит? – притворно возмутилась она.

– Значит, значит, – поспешно ответил он. – И очень много. Но ведь это я вас нашел? Я уговорил? Поэтому все лавры должны достаться мне.

– А как насчет того, чтобы потешить мое самолюбие? – продолжала наступать Мэри. – А вдруг я подумаю, что все настолько плохо, и откажусь сниматься?

– Не пугайте меня, Мэри. – Он сделал страшные глаза и схватился за голову. – Я только начал радоваться жизни. Знаете, о чем я подумал, когда увидел вас впервые?

– О чем? – кокетливо спросила она.

– Что вы похожи на спящую царевну. – Голос его стал серьезен. – Перед вами стояла еда, к которой вы не притронулись, вино, которое вы почти не пили, подруга, с которой вы говорили, но думали о чем-то другом.

– Так и было, – кивнула она. – Мы не виделись почти четыре года, а я даже не спросила, как у нее дела. Давайте, выпьем за Сью.