Виктория Васильева - Обретение счастья

— Алло! Алло…

Она недоуменно посмотрела на мачеху, и та заметила, что ее глаза припухли от слез.

— Что, Маша, что с тобой? — не удержалась и спросила Ольга. Она тоже ничего не могла взять в толк.

— Там… гудки, Ольга Васильевна, — всхлипнула девушка. — Там, кажется, положили трубку.

— Подожди, Машенька, может быть, опять позвонят?

— Нет. Не позвонят, — обреченно сказала Маша. — Только теперь я совсем ничего не понимаю. Зачем было звать меня, а потом бросать трубку? Весь мир сошел с ума. Все мужчины — подлецы и обманщики.

Последняя фраза прозвучала, как грозное обобщение. И Ольга повторила про себя: «Все мужчины — подлецы и обманщики… Все… Кроме Юрия Михайловича», — успокоила себя супруга академика.

В это мгновение она была довольна собой, поскольку успешно смогла побороть соблазн возвращения «в прошлую жизнь».

Телефонные звонки успокоили и помогли развенчать вдруг всплывший образ «светлой любви». Единственной, как выразился бы прозаик Миша.

Захаров теперь представал перед ее мысленным взором низким человеком, способным не только изменить и предать в самую тяжелую минуту, но и разводить пошлые амуры с одной женщиной на глазах у другой.

«На что он рассчитывал? На то, что она, уважаемая и уверенная в себе женщина, словно подросток, побежит на свидание к обольстителю ее собственной падчерицы?

А до чего он довел Машу? Интересно, какую глупость он ей залепил, что она так расстроилась? И как он посмел звонить в эту квартиру?»

Под аккомпанемент непрерывного внутреннего монолога Ольга вытащила несчастных карпов с побелевшими глазами из духовки, полила их майонезом и снова засунула противень в дышащую жаром пасть плиты.

«Кстати, почему он положил трубку? Может быть, он оставил Машу, объяснился с ней? А вдруг он все еще любит ее, Ольгу?.. Нет, не может быть. Просто плетет гнусные интрижки, чтобы черпать темы и чувства для своих стишков. Боже мой, и о таком мерзком человеке я грезила столько лет. Как ошибается в нем бедная Таня! Надо же, у поэта просто дьявольский талант казаться ангелом. Но нет, я смогла развенчать этот образ. Какое счастье, что я когда-то не стала его женой».

Проклиная Алексея, она, как ни странно, вновь обретала устойчивое равновесие обыденной жизни.

«Больше он не осмелится искать меня. Никогда».

Ольга уже лежала в постели и читала свежий номер «Огонька», когда в спальню вошел Юрий Михайлович.

— И что же пишут, дорогая? Снова ругают все и вся?

— «Огонек», как всегда, в своем стиле, но чтиво занимательное, — уклончиво ответила Ольга.

В последнее время ее удивляло, что муж, вечный приверженец идей шестидесятничества и пламенный строитель социализма с человеческим лицом, вдруг стал испытывать ностальгию по годам своей юности. Перемены, происходящие в обществе, словно не радовали его, а, наоборот, принуждали стать оппозиционером.

— Кстати. Оленька, тебя на той неделе переводят в старшие научные и дают группу Глыбова. Он, ты знаешь, уходит в какое-то малое предприятие. Так что будешь вести тему на всех парах.

— А это удобно?

— А почему нет?

— Потому что я — жена директора.

— Прошли те времена, когда такие мелочи принимали в расчет. Ты, прежде всего, — толковый специалист. С головой, — он погладил ее именно по голове. — Ты рада?

— Безусловно, — Ольга изобразила улыбку, хотя ей было почти безразлично, и тщеславия с момента выхода замуж заметно поубавилось.

— На тебе снова эта смирительная рубашка, — он погасил лампу на ее тумбочке — единственный действовавший источник света.

Его движения были медленными и методичными. Академик сначала помог жене снять ночную рубашку, затем, как всегда, поцеловал сначала правую грудь, потом левую, слегка погладил внутреннюю поверхность сначала правого бедра, затем левого.

В постели он был так же конструктивен, как и в науке. Несмотря на возраст, он все еще не испытывал заметных затруднений в любви, поскольку всегда вел хотя и полный трудов, но размеренный образ жизни — без табака, обилия алкоголя и иных излишеств.

Ольга знала, что после нескольких поцелуев он приступит к действию. Она почти не помогала мужу в его стараниях, поскольку всякая ее самостоятельность настораживала академика и наводила на размышления о добрачном опыте молодой супруги.

И на этот раз Ольга лежала навзничь, лишь для приличия прикрыв глаза, прислушиваясь к тяжелому трудовому дыханию мужа.

Ей не было неприятно. Ей было всего лишь привычно ждать момента, когда нужно сыграть свою роль, изобразив наступление высшего сладострастия и тем самым утешить самолюбие Юрия Михайловича. Ольга воспринимала эти ночные упражнения только как нагрузку к своему спокойному и устойчивому браку.

Ждать пришлось долго… Или ей так показалось?

«Ну когда же ты наконец?..» — Ольга уже начала было сердиться, но академик не растянул ее ожидание до бесконечности, и она с явным облегчением, а потому с убедительной долей искренности сыграла заключительную сцену.

Муж торопливо чмокнул жену в щеку и поспешил уснуть.

Ольга тоже попыталась последовать его примеру. Но сон, как и в прошлую ночь, почему-то настойчиво пытался обойти ее стороной.

Глава 12

Итак — вот оно, воплощенное спокойствие, о котором она мечтала, выходя замуж. Размеренная жизнь, большая квартира, относительный достаток, увенчанный учеными званиями супруг, продвигающий и ее по служебной лестнице Впрочем, никто не скажет, что незаслуженно. Разве что из зависти…

Скоро она сдаст в печать монографию. Возможно, решится на докторскую диссертацию. Вроде бы все в порядке. Но почему же тогда так тоскливо? Почему же так быстро и в то же время так медленно проходит жизнь? После замужества она словно бы потеряла ощущение возраста, пытаясь одновременно быть и молодой женой, и соратницей академика. Она словно бы застряла в аэродинамической трубе между временами. На вечном сквозняке.

Но ведь всего полгода назад она выходила замуж, испытывая к жениху искреннюю привязанность и уважение. Разве не эти чувства составляют любовь? Не хватало еще одного, казалось бы, неважного слагаемого — страсти.

Но разве не страсти губят людей, изгоняют их с наезженных путей, лишают цели и надежды?

«У меня все хорошо, — повторяла Ольга Растегаева, — у меня все спокойно».

Их свадьба состоялась в первых числах мая: и все немногочисленные гости подшучивали: «Будете маяться всю жизнь».

«Всю оставшуюся», — шутил в ответ Юрий Михайлович.

Так где же все-таки совершился этот брак: на земле или на небесах?