Сьюзен Нэпьер - Безжалостная ложь

– Я знал, что вытащить вас на солнце и воздух – очень хорошая идея, – подзуживал он. – И, надеюсь, вы также кое-что узнали обо мне?

– Что вы – плохой водитель? – спросила она, рассчитывая избавиться от неприятного наблюдения, которое он вел за нею.

Морган прищелкнул языком, ничуть не обиженный.

– Что, несмотря на все признаки, я не хочу огорчить или испугать вас.

Трудно было придумать что-нибудь ужаснее. Его серьезность в сочетании с ленивым, хищным удовлетворением была совершенно уничтожающей.

– Ясно. Поэтому-то вы так скоропалительно и сплавили Марка в Италию – а то, чего доброго, он меня огорчит… – саркастически проговорила она, все еще испытывая боль унижения.

– Марк отправился по своей воле. В общем-то он давно хотел посетить завод Феррари. И когда приглашение наконец пришло, его и веревками бы не удержали от поездки – даже такой всемогущий человек, каким вы меня как будто считаете, не в силах повлиять на личные расписания автомобилестроителей Милана и Турина. Существует же такая вещь, как совпадение…

– Весьма удобное совпадение, – съехидничала Клодия, не желая больше недооценивать противника.

– Послушайте…

– Прошу прощения, мистер Стоун. Не позвать ли механика? Моя машина стоит вон там, и я заметил, что у вас вроде бы что-то не в порядке.

Официальный тон полицейского не скрывал, насколько он восхищается машиной Моргана.

К своему огорчению, Клодия увидела, что опять зажегся зеленый свет и что оба они этого не заметили.

– Проблема – с пассажиркой, а не с машиной, – коварно пробормотал Морган, выпрямляясь на сиденье, пока полицейский переводил взгляд с глянцевитого кузова на розовое лицо Клодии. – А сейчас я поеду. И еще как – рысью!

– А! – рослый парень в синем мундире понимающе улыбнулся. – Понял, сэр. Но, пожалуй, вам лучше показать машину в дороге. А она, между прочим, классная!

– Спасибо. Кстати, если у меня случится поломка, ни в коем разе не зовите механика. Окончательно опозорюсь перед механиками, что у меня служат. Я и сам в этом деле мастак. С любыми проблемами справлюсь.

Полицейский широко улыбнулся и отдал честь, переглядываясь с обескураженной Клодией.

– Вижу, мистер Стоун. Желаю приятно провести время, сэр… сударыня.

Когда они припустили, набирая скорость плавно, в расчете на восторг полицейского, провожающего их завистливым взглядом, Клодия рассвирепела.

– Зачем вы все это говорили? Сами знаете, что он подумает!

– А он и без того подумал. Когда он вмешался, вы так густо покраснели, что, не будь машина открытой, он бы заподозрил, что мы занимаемся любовью, а не просто разговариваем. – Морган выжал сцепление, сбавляя скорость на повороте. – И опять, знаете ли, покраснели. Вспоминаете, как последний раз занимались любовью в машине?

– Нет! – еще свирепее соврала она.

– Не хотите же вы сказать, будто Крис хотя бы единожды не попытался объединить две великие любви своей жизни?

Впервые в его голосе не проскользнуло и нотки презрения при имени ее возлюбленного, и, вопреки здравому смыслу, дразнящая фамильярность, с какой он сказал о прошлом, каким-то образом уничтожила боль, вызванную воспоминанием. Она до того не желала заводить разговоры о ее отношениях с Крисом, что подавила не только тягостные воспоминания, но и хорошие.

– По-моему, нам следует переменить тему, – сухо предложила Клодия, а он, как всегда, отказался подчиниться вежливому намеку.

– Я в машине лишился невинности.

– До чего же ошеломляюще восхитительно, – ледяным тоном процедила Клодия.

– В известной мере – да. Но весьма неудобно. Машина была двухместная, и рычаг запутался у меня в штанах. На девушку это произвело огромное впечатление!

Сама того не желая, Клодия рассмеялась. А рассмеявшись, не могла сохранять надменную отрешенность, с какой вела себя при Моргане.

– А это была?.. – она как раз вовремя остановилась. Боже упаси показаться хоть чем-то в нем заинтересованной.

– Мать Марка? Да. Марина – моя первая женщина, хотя, к счастью, я не был ее первым мужчиной. Хорошо хоть один из нас понимал, что нужно делать!

Клодию это признание несколько шокировало.

– Вы хотите сказать, что у нее были… другие ухажеры?

Моргана позабавила ее попытка выражаться деликатно.

– Ей было восемнадцать, и ухажеры у нее, разумеется, имелись. Но любовник, до меня, – только один.

В голове у Клодии загудело от этого интимного откровения. Несколькими краткими фразами он полностью низверг некоторые из ее наиболее лелеемых предрассудков. Она еле заметила, что при всей его деликатности обращения с машиной он с особым шиком промчался мимо фасада «Харбор-Пойнта».

– Она была старше вас?

– На два года, – уголок его рта дернулся. – Разница менее чем вполовину вашей с Марком, но до двадцати лет это не имеет значения. В чем дело, Клодия, неужели это не соответствует вашему представлению о том, как лихой, эгоистичный парень соблазнил и развратил нежное юное существо?

– Я не взялась бы судить… – запинаясь, начала Клодия и поняла, что и впрямь предполагала нечто подобное.

– В вашем положении я бы не стал кидать камни, – заметил он с жестокой проницательностью. – Но люди как будто предпочитают строить нелестные предположения, исходя из голых фактов.

– Да… ну, во всяком случае, при всем вашем красноречии вы никак не приукрасили голые факты, – подчеркнула она. – Даже как будто специально старались выставить себя виноватым.

– Некоторым образом так оно и было. – Морган пожал плечами, лениво перемещая руки на руле. – Хотя Марина, быть может, сексуально и была более зрелой, чем я, но я превосходил ее эмоционально. Я гораздо быстрее понял, к чему приведет ее беременность, чем она сама. Так как заботы о предохранении я всецело переложил на нес, то не мог уклониться от своей доли ответственности.

То, что он замялся перед словом «беременность», прошло бы незамеченным у обычного слушателя, но Клодии это говорило о чувствительности, которой она сама не была чужда.

– А вам не приходило в голову… – она смолкла, сама удивляясь, что отважилась на такой вопрос.

И опять он как будто уловил ее мысли, прежде чем она их высказала.

– Что она умышленно забеременела, дабы выйти за меня замуж? Да, приходило, особенно когда она заставляла меня принять денежную помощь родителей, но теперь, задним числом, с высоты моего опыта скажу, что нет. Она была настолько этим раздавлена, что всякий умысел исключался. Марина по-настоящему не хотела и замуж – так же, как не хотела ребенка. Однако не родить или отдать младенца кому-нибудь с целью усыновления было несовместимо с ее воспитанием… да и моим, если на то пошло.