Венни. В клетке со Зверем - Бетти Алая

всей строгости.

— Не трогайте дочку. Её этот с пути сбил… — он кашляет.

Она стоит, рыдает полуголая, в одном халате. Подхожу к Кристине.

— Где ключи от наручников? — вижу, что она дрожит, — малышка! Я здесь.

— М… Марк, — у неё зуб на зуб не попадает.

— Я здесь, маленькая. Это я…

Девчонка прибегает с ключом. Вырываю.

— Готовься до конца жизни гнить в тюрьме, — рычу, подхватываю Кристину на руки и выношу прочь из квартиры.

Приказываю своим оцепить квартиру до приезда полиции. Лакомый будет кусочек для Мишани.

Обнимаю свою девочку. Сейчас уже не понимаю, сам дрожу или она.

— Крошка Крис, — шепчу, сажаю её в машину, достаю теплое покрывало, которое всегда вожу с собой.

— Милый, — шепчет, трясется.

Касаюсь головы.

— У тебя жар, принцесса.

— Где она… Ками?

— Кто? — сажусь за руль.

— Камилла. Она меня похитила, — шепчет.

Быстро осматриваю свою малышку. Вижу синяк на щеке.

— Нужно было его убить, — рычу.

— Это он виноват, — шепчет, облизывает синие губы, — она была в отчаянии, он воспользовался.

Выезжаю и направляюсь в особняк. Крис кашляет.

— Что она тебе рассказала? — спрашиваю, не отпуская тоненькой руки своей девочки.

— Всё, — со злостью выплевывает Крис.

— «Всё» — это что именно? — не выдерживаю и усмехаюсь.

— Отец подкупил судей и их адвоката.

— Это не так, — говорю ей.

— Марк! Ты оправдываешь его?! — восклицает, смотрит на меня с возмущением.

Больная, измотанная, а всё равно за справедливость борется.

— Всё не так, малыш. То дело вела моя компания. Именно наш завод пострадал. Хорошо, что обошлось без смертей. Но этот мужчина пришел нетрезвый на работу, совершил ошибку…

— Ложь! — выкрикивает.

Малышка моя, ты такая наивная. Амазонка, готовая защищать бедных от гнета богатых.

— Это правда. На том суде был я. Да, мы говорили с адвокатом и дали ему денег, чтобы ее отец согласился на компенсацию.

— Что? — она оседает, в глазах непонимание.

— Но ни судью, ни прокурора мы не подкупали. Не было смысла. Экспертиза показала большое содержание алкоголя в его крови.

— Но почему…

— Его дочь настояла. Видимо, он солгал ей, чтобы не терять отцовский авторитет. Судья взыскал по-полной программе.

— Ты не обманываешь?

— Тебе я никогда не вру, — целую ее ледяную ладошку, — а теперь нужно подумать о тебе. Что они сделали тебе? Навредили? Тронули?

— Вкололи что-то, — она совсем потеряна, — больше ничего. Наручниками сковали, а еще я, по-моему, простыла.

— По-твоему? — хохочу, — да на твоем лобике можно жарить яичницу.

Она хихикает.

— Спасибо, Марк. Что пришел… еще миг и он бы… — Крис дрожит.

Глажу её по щеке.

— Всё в порядке. Я всегда тебя найду, моя принцесса.

— Но я хочу, чтобы Камиллу с отцом не трогали, — твёрдо заявляет она.

— Малыш, с этим могут быть проблемы.

— Это так тяжело устроить? Борю-мудака в тюрячку упеки на всю жизнь, а она пусть будет с отцом. В Израиле есть клиника, где лечат эти опухоли. Неужели у великого Венина нет денег их туда отправить?

— Я поговорю с твоим отцом, малыш. Увы, без него этот вопрос не решить.

— Я тоже хочу участвовать.

— Нет! — жестко отрезаю, — ты будешь сейчас лечиться, Кристина. И приходить в себя. Тебя, блядь, похитили! А ты снова лезешь в бой.

Она дует губки. Хочу впиться в них. И когда мы приезжаем в особняк, я долго и жадно пью свою принцессу.

— Я так боялся потерять тебя, — шепчу в перерывах между жаркими поцелуями.

— Марк… ах… да… я тоже…

На руках несу её в спальню. Кристина и голоса не подаёт, лишь кутается в мои объятия. Кладу девочку на постель. Собираюсь пойти вызвать врача, как она цепляется за мою руку.

— Останься.

— Я не могу, малыш. Здесь камера, — говорю очень тихо.

— Давай просто полежим. Как брат и сестренка, — она облизывается.

Да ну конечно!

— Мне так плохо! — добивает меня.

— Схожу вниз, врача вызову только.

— Ты вернешься? — лежит, хлопает своими пышными ресницами, с ума меня сводит и на нервах играет.

— Да. Ты пока разденься и заберись под одеяло.

— Как скажешь, братик, — тянет, лишая меня самоконтроля.

Выскакиваю за дверь, грудь рвут частые вдохи и выдохи. Что она творит? Блядь! Какой братик, твою мать?

Иду вниз, там кухарка Света готовит ей бульон. Врач должен быть с минуты на минуту. Отношу засранке еду. Затем жду, пока доктор выйдет.

— Простудилась где-то, — говорит он, когда меня впускают в комнату.

Крис покорно лежит под одеялом и хлопает глазами. Ну прям сама невинность. Бросаю ей колкий взгляд. Она облизывается.

— Постельный режим, вот на всякий выписал антибиотики, пропейте, Кристина Андреевна.

— Угу, — она не сводит с меня глаз.

Врач уходит.

Умываюсь, затем прямо в одежде забираюсь в её постель. Девочка устраивается у меня под боком. Засыпает почти мгновенно. А я, не мигая, гляжу в камеру.

— Я тебя достану, — говорю одними губами, — кто бы ты ни был.

Но пока я лежу, слушаю мирное посапывание Кристины, в голове прокручиваю варианты, как можно выйти на владельца камеры. Мне пиздец как не нравится, что кто-то смотрит на мою малышку по ночам и когда она здесь такая беззащитная. Нужно найти повод ей комнату сменить.

Наутро, пока Крис еще спит, выбираюсь из ее постели. С трудом отрываюсь от своей девочки. Спускаюсь на первый этаж, весь помятый.

Нужно побриться.

— И чтобы больше я тебя не видел! — громкий крик Андрея Васильича приводит в чувство.

Дверь его кабинета открывается. Оттуда выходит совершенно белый Егор.

— Мою дочь похитили, пока ты шлялся невесть где! — орет Венин.

Его глаза налились кровью, патриарх в ярости. За его спиной с невозмутимым видом стоит Жанна и качает головой.

— Ты уволен! Без рекомендаций! — беснуется босс.

Хлопает дверь, а Жанна вальяжно подходит к Егору и что-то ему шепчет. Тот стискивает руки в кулаки.

Ну что за пиздец творится вообще?

Игнорируя шипение мачехи Кристины, захожу в кабинет Венина.

— Андрей Васильевич, можно?

— Заходи, Марк. Мне как раз нужно с тобой серьезно поговорить.

Глава 14

Кристина

Ненавижу болеть! Лежу, таращусь в потолок. Переворачиваюсь на один бок, затем на второй. Вздыхаю. Потягиваюсь.

Близость Марка этой ночью послужила лекарством. Смотрю на камеру. Блин, как же избавиться от неё, чтобы…

И тут в голове появляется идея. Подскакиваю, спрыгиваю с постели, но вдруг накатывает головокружение и слабость. Ну вот! Всё равно похищение наложило отпечаток.

Надеваю домашние леггинсы и широкую тунику. Шлепаю на первый этаж.

— Кристиночка! — тетя Света подбегает, — тебе постельный режим прописали! Куда намылилась?

— Есть хочу.

— Я тебе принесу.

— Я не немощь, теть Свет, — злюсь.

— Ты простыла, врач сказал,