Помни об этом - Виктория Королёва

Мало, но есть. Вслед за взрывной волной радости приходит обида, она по голове бьёт. Я злиться начинаю.

Шаг, ещё шаг. Злополучная лавочка всё ближе, детские голоса дальше. И свернуть нет вариантов. Андрей смотрит прямо на меня. Поднимается легко, запихивает телефон в джинсы и когда до него остаётся всего пара шагов, я слышу до боли знакомое:

– Привет.

Да твою же мать… почему сейчас, почему сегодня? Не хочу и не готова с ним говорить. Я… боже мой… не могу.

Успела всего его обсмотреть, впитать в себя намертво образ. Даю себе пару секунд.

Деловито перехватываю рюкзак в другую руку не замедляюсь, но голову поворачиваю, чтобы, смотря в глаза максимально беззаботно ответить:

– Привет.

Выжимаю из себя лёгкость и воздушность. Показываю ему изо всех сил, что мне нормально. НОРМАЛЬНО! Я не скучаю, я не кинусь ему в объятия, я просто живу дальше и без него мне НОРМАЛЬНО! Миллион раз прокручиваю это слово в голове. Специально делаю! Мне нужно в это поверить самой, иначе рассыплюсь сейчас, как песочек в песочнице.

Он вдруг улыбается, а я теряюсь. Начинаю сыпаться. Я просто ухаюсь со своей возведённой скалы вниз головой. Переворачивается внутри, сжимается и дрожит. Я всё ещё люблю безумно и скучала как покинутая собака.

Андрей делает один плавный шаг, преграждая дорогу. И я могу обойти, всё что угодно сделать, чтобы не останавливается, но я торможу в шаге от него и делаю вдох.

Рецепторы разом бунтуют и вопят. Настроена на него как на родного, как на полностью своего.

– Рит… – тихо прокатывает моё имя на языке.

Нежно-нежно произносит. Моё предательское сердце сдаётся без боя. А вот мозг – нет и гордость – нет. Я же всё ещё помню, как это было. Я всё помню. И именно это придаёт сил ровно произнести:

– Тебе что-то от меня надо?

Усмехается невесело, голову чуть опускает под ноги смотрит. А я, пока не видит, впитываю каждый сантиметр его лица, всё- всё запоминаю на автомате. Пальцы покалывает как хочется дотронуться, обнять, вдохнуть глубже.

– Просто хотел поговорить.

– О чём? – хмурюсь деланно, но по факту дрожу вся в предвкушении, я хочу услышать те самые слова, хочу плёнку отмотать… к нему хочу.

Вскидывает голову, приближается ещё ближе и глядя в мои широко раскрытые глаза, тихо произносит:

– О нас.

Воздух сгущается в лёгких.

«О нас» – тихо прозвучало, но в самую душу забралось. Ножом острым провернулось в спине. Тем самым ножом, который он в меня воткнул. Я так хотела поговорить с ним, так ждала этого, что сейчас, когда меня на атомы разбирает, больше всего не хочу именно этого. Не хочу говорить. Я всё ещё кожей чувствую другого мужчину, всё ещё помню другого и от этого хочется опустить глаза, сбежать, закрыться. Вину перед ним ощущаю. Неправильную, глупую вину.

В голове вихрь, перемешавший реальность и вымысел. Я словно переметнулась от холодного к горячему. Обожглась и там, и тут. Сотня эмоций, сотня слов и ни единого правильного. Того «правильного слова» не нашлось, я просто приподняла бровь и включила режим «суки». Защитка сработала, иначе как это объяснить?

– А разве есть «мы»? Насколько мне известно, «нас» больше нет. Не о чем говорить больше.

Пытаюсь обойти справа. Андрей мягко заступает дорогу, смотрит в глаза, открыто и до щемящего нежно по лицу глазами ведёт. Застываю. Он, что раскаивается? Не могу поверить в это… и пока раздумываю, меня стопорит на месте, замедляет реакцию. Я практически не чувствую касаний, а он касается,

– Вот об этом я и хотел поговорить.

– Если ты хотел что-то сказать мог бы сделать это по телефону, – выдавливаю из себя, – не стоило сюда приходить! У меня нет никакого желания тебя видеть! – собираюсь с силами и выпаливаю, выдёргивая локоть.

Андрей не удерживает, опускает руку, на губах грустная улыбка. Мне становится невыносимо жаль.

– Рита, я понимаю, я обидел тебя. Но, дай пару минут. Только и всего. Две минуты и я уйду. Хорошо?

Искренне в глаза заглядывает. Мне дурно. Всё так неправильно и больно. И даже вопреки внутреннему шторму произношу:

– Я слушаю.

– Я не хотел, чтобы было всё так. Я не хотел обременять тебя. В какой-то момент мне показалось, что мы отдаляемся друг от друга, особенно последнее время, – в глаза прямо смотрит, шаг делает, я отступаю назад, отшатываюсь. У него натурально падают руки, – Я вчера только понял, что привык к тебе и кажется, что уже не смогу без тебя. Рит… я так соскучился, – шепот на выдохе, – прости меня, я придурок.

Замерзла… вот тут стоя под теплым ветерком чувствую, что морозит.

– Ты бросил меня… – напоминаю.

– Я не бросал… Я просто не хочу, чтобы ты мучалась рядом со мной. Я так люблю тебя, малыш. Просто в доску, в кашу. Моя главная проблема в том, что я и за тебя решил, прости меня, малыш, прости. Я не могу и не хочу без тебя. Я очень соскучился. Думал, что так тебе будет проще, я делал это только тебе во благо, понимаешь?

Шаг, он обхватывает моё лицо руками, а меня обдаёт его запахом, прикрываю глаза впитывая всё как губка.

– Ты меня бросил… – шепчу практически в губы.

Дышит на меня, сладко, остро, как всегда. Нестерпимо хочется пальцы в волосы запустить, притянуть. Быть с ним, любить его и… И меня выкручивает волной, как только распахиваю глаза. Отшатываюсь. Потому что на долю секунды в серых глазах вижу черные. Вижу в нём моего случайного партнёра.

– Малыш мне плохо без тебя, я так люблю тебя, прости меня.

Лихорадит. Обхватываю плечи руками. Меня раздирает. Он не понимает моей реакции, ведёт по своей тропе, но я… я всё понимаю.

– Зачем ты пришёл?

Вопрос зависает в воздухе.

– Рита… – непонимающе шепчет.

Смотрю на него.

Люблю? Да. Прощаю? Не могу. Ни себя простить, ни его. Такая дура. Просто промолчать, просто сказать «да» и всё закончится, но вместо этого я продолжаю рвать себя дальше.

– Ты действительно думаешь, что можешь вот так просто ставить меня на полку, а потом когда приспичит брать снова? Так ты ко мне относишься?

Вспоминаю его девку, которую обнимал в коридоре. Это вспарывает нервы. Подбородок задираю, глаза сухие, но жжёт как от кислоты. Он решил за нас… надо же. Слова то какие. Как бы не любила, я не дура, понимаю, что это всё игра красивых слов. Слов я уже наслушалась до икоты. Делами он другое показал.

– Ты для меня не