Сегодня в городе дождь - Лена Поллина

неожиданности дергаюсь.

Вжих…

Оцепляю презерватив и прячу его себе в клатч.

Вжих… Щетка вновь на стекле, рядом с моим лицом, и я подумав...

Вжих…

Отрываю второй.

Я плохая.

Я ужасная просто.

Быстро запечатываю коробку и закрываю бардачок.

Закрываю клатч и вернув его на колени, поправляю волосы.

Приложив руку к груди пытаюсь дышать ровнее.

О, Боже мой… Угомоните мое сердце кто-нибудь.

Поступок стучит в виске неприятной болью. Я трусиха! Знаю! Сама бы я ни за что не купила бы эту вещь в аптеке.

Мне они по сути не нужны. Но вдруг…

Машу кистями на лицо, прогоняя жар с чересчур румяных щек.

У твоего поступка аромат отчаяния, Алёна!

Когда Федор оказывается в машине, я делаю вид, что меня беспокоят по работе и все время торчу в телефоне.

Ну не могу я с ним общаться, после своего поступка.

Словно мужу изменила. Глупость такая!

Ну вот к чему сейчас это чувство вины?

А еще я не хочу общаться с Федором, потому что совсем не могу сосредоточиться на его вопросах и дать внятный ответ.

В мыслях моих, увы не Феденька…

Мне уже конец, знаю.

Жду не дождусь, когда мы переступим порог ресторана. Сердце не на месте… В последний раз я так переживала на защите диплома. Когда мы наконец-то подъезжаем к ресторану я хватаю клатч и поспешно выхожу из машины, впивая тонкие шпильки в снег.

Понимаю, что так некрасиво, но я не дожидаюсь, пока Федор припаркует автомобиль. Спешу к входу, словно мне открывать сегодняшний вечер.

Шаг мой максимально быстрый, но немного неуклюжий. На шпильках быстро не побегаешь, тем более в такую погоду.

Неудобно, но зато красиво — девиз любой девочки.

Балансируя подхожу к крыльцу и возле ступенек поскальзываюсь на луже, которую замело снегом.

Только не это…

Я уже почти прощаюсь со своей задницей и представляю насколько это будет больно, но чувствую, как твердая рука хватает меня за сгиб локтя, а вторая приобнимает за талию.

— Кто в такую погоду ходит на каблуках? Чуть зубы на ступеньках не оставила ведь, Алёна — отчитывает знакомый голос.

Муромов.

Сердце нервно дергается и начинает истерично скакать.

Боже! Боже! Боже!

Поворачиваю голову на звук и поймав щекой теплое дыхание замираю.

Он тут. Рядом. Я хочу его поцелуев так же сильно, как наверное Федор хочет моих.

Но вот хочет ли моих поцелуев Илья?

Такие задачки мы точно в школе не решали, а зря...

Голубые глаза проходятся по моему лицу.

Как всегда не могу распознать эмоции этого мужчины. Пустота. Тишина.

ФСБшники бы плакали, если б им понадобилось «раскалывать» Муромова, потому, что это сделать невозможно.

Мы не стоим вечность разглядывая друг друга и не целуемся в конце.

Илья дожидается, когда я приду в чувства после несостоявшегося падения.

И, когда я выпрямляю спину натягивает мне на голову капюшон шубы.

Все!

Дальше он быстро забегает по ступенькам, скрываясь за дверьми ресторана.

Проглатываю вязкую слюну и завороженно пялюсь на дверь.

Что это было?

Кто-нибудь научите мое сердце стучать правильно.

А не его ли я ждала? Не для него наряжалась?

Выдыхаю скопившийся воздух и беру себя в руки.

Мне надо попробовать поговорить с Ильей. Не представляю, что ему скажу…

Но я не могу его потерять…Мамочки, как это глупо звучит.

— Не замерзла? — с боку появляется мой спутник в неуклюжей кепке.

— Замерзнешь тут…— тяну завороженно и посмотрев еще раз на дверь с улыбкой добавляю — пойдем?

Мы не спеша заходим в ресторан.

Не спеша, это как тогда с Муромовым, здороваясь на каждом шагу с представительными людьми. Не потому, что здесь какое-то крупное торжество, нет. Тут всего лишь День рождения одного из коллег Федора и столик, к которому мы должны прийти в конечном итоге находится где-то рядом. Поэтому и гости расползлись по залу и большая их концентрация в районе входа.

Оставляю Федора с его приятелями и спешу в гардероб. Уже знаю, что женщина на таких мероприятиях не должна покидать своего спутника, но мы же помним, что эскортница я никудышная.

Сдав шубу, зажимаю клатч подмышкой и растопыренными пальцами «оживляю» локоны, приподнимая их у корней.

Освежив цвет помады и немного покрутившись возле зеркала ставлю себе твердую пятерку и ударной походкой подхожу к нашему столику.

Да! Я красивая и пора бы уже признаться себе в этом!

Подойдя к столиком ловлю в фокус подругу.

Вика уже на месте. Ее шикарное, белоснежное платье с перьями невозможно не заметить. Помню, сколько оно стоит. Игорек на нее денег не жалеет.

Опускаю взгляд на свои золотые пайетки и поджав губы снимаю один балл. Хорошо. Выгляжу на четверку…

— Ты опять опаздываешь? С кем случайно уехала на этот раз? — Вика улыбается, а мне ее шутка не заходит.

Закатив глаза трясу головой и плюхаюсь на свободный стул.

Он где-то здесь.

Стаскиваю свернутую салфетку и занимаю дрожащие руки.

Надо же как-то волнение унимать...

Шарю глазами по залу в поисках знакомого силуэта. Ну же, Муромов… Куда ты подевался?

Вика, ни капли не расстроившись, что я закончила нашу короткую беседу, льнет накрашенными губами к щеке Игоря. Ее бойфренд ведет себя сдержанно, но то, что ему это нравится скрыть невозможно.

А Муромов бы скрыл… Он в этом мастер…

— Пф-ф-ф-ф…— шумно выдыхаю и отпиваю из стоящего на подносе бокала.

Один Муромов на уме и никакого просвета…

— Вот ты где…— садится рядом Федор и по хозяйски накрывает мою руку своей.

О, Боже… Ну зачем такой интим?

— Добрый вечер — раздается над нами звонкий голос и я подняв голову деревянею и скидываю со своего образа еще два балла.

Перед нами стоит Ксюша в бордовом, коктейльном платье на тонких бретелях. Ее загорелые плечи привлекают внимание и утягивают его к выпуклому бюсту. Подозреваю, что у Ксюши и у Вики один пластический хирург. Тот, который в нашем городе считается самым лучшим и чье имя женщины произносят с придыханием. ( привет от самого красивого врача из «Честное врачебное» прим. Автора)

Я никогда не была у него на приеме, но сейчас мне хочется записаться. Потому, что мое платье меркнет, каким бы блестящим оно не было.

Все-таки в мире, где крутятся эти женщины такой «аксессуар», как красивая грудь просто необходим, в противном случае твои полушария будет целовать не красивый Муромов и не поджарый Игорек, а старый, надежный Федор. От этой мысли мне хочется горько всхлипнуть.

Но осторожно