Будь моей - Мария Летова

Я сдаюсь, опуская плечи.

Глупо сопротивляться, когда тебе предлагают раскурить трубку мира. У Софи есть отец. Я оберегала больше себя, чем ее, скрывая от всех его имя. Теперь он здесь, и это Влад. Они будут общаться, и я не должна бояться какой-то безделушки, хотя, судя по надписи на коробочке, это ни черта не безделушка.

Под ребрами тянет.

– Хорошо, – говорю, облизнув губы. – Это ради Софии.

– Мне нравится ее имя, – замечает хрипловатым голосом.

Приподнимаю с шеи волосы и поворачиваюсь к Владу спиной, предлагая надеть на меня этот подарок.

Мне приходится сглотнуть слюну, когда ложбинки между грудей касается холодный металл, а голых плеч – полы пиджака.

Бедра Влада едва ощутимо скользят по юбке моего платья, и низ живота обжигает забытым жаром. Мурашки, которые вспыхнули на коже под мужскими пальцами, стекают туда же, в то пекло, которое разлилось по животу.

Я слышу, как Градский делает глубокий вдох за моей спиной, чувствую колебания воздуха рядом с волосами и разворачиваюсь раньше, чем мне захочется опустить веки и раствориться в своих предательских ощущениях.

– Ты можешь остаться. Мои родители тебе рады, но они ничего не знают, – предупреждаю, избегая его взгляда.

– Я это понял.

– Я готова встретиться с тобой послезавтра. Я возьму с собой Софи. Я напишу… – произношу, обходя его.

Его темноволосая голова поворачивается вслед за мной, но, уходя по коридору, я не оглядываюсь, хоть и чувствую, что Влад продолжает смотреть.

Оливковые листья жгут кожу все время, пока сижу за одним столом с Рязанцевым и еще шестью гостями. Глотаю холодное шампанское, пытаясь затушить им пекло в груди. Пока меняют блюда и раздаются речи в мою честь, я бросаю косые взгляды на тот стол, за которым находится моя семья…

Егор стучит вилкой по пустому фужеру, привлекая к себе внимание гостей.

Мои ладони потеют. Взятые обязательства в эту секунду давят на меня бетонной плитой, вызывая желание сбежать от этого официоза, который превращает наш с Рязанцевым момент в достояние общественности. Общественности, от которой мне хочется спрятать глаза.

Я слушаю его голос. Его слова, такие правильные. Они тоже в мою честь. Официальные и отточенные до последней паузы для дружного смеха в нужных местах.

– Выйдешь за меня, Арина Беккер? – слышу над головой и встаю.

Перевожу глаза с лица своего жениха ему за спину и натыкаюсь на серый ледяной взгляд другого мужчины. Он смотрит на меня через весь зал, напоминая о том, что мое спокойствие – просто фарс, но это… не его дело…

Зал затихает в ожидании моего ответа.

Смотрю на Егора и, вскинув подбородок, растягиваю губы в улыбке…

Глава 18

Влад

Я знаю, что в офисе ее нет.

Так сложилось, что я имею представление о сегодняшних передвижениях Арины, и посещать офис брата в ее планы этим утром не входит. В них входит встреча со мной. В парке недалеко от ее квартиры через два часа.

Мое ожидание максимально волнующее. Оно стало нетерпением, от которого задницей ерзаю по стулу.

Я хочу увидеть Арину. Хочу увидеть их обеих. Сегодня. Когда нам никто не будет мешать делать то, что я предложил, – вести мирные переговоры. От этой перспективы у меня перманентное желание дать километров десять трусцой по городу, чтобы выветрить лишнюю энергию, которая распирает тело, как часовая бомба, захераченная под кожу.

Делать вид, что я адекватен и спокоен, действительно, твою мать, тяжело.

Через приподнятые жалюзи вижу, как к своему кабинету по коридору приближается Андрей.

На празднике мы перекинулись парой фраз, до толкового разговора не дошло, слишком много посторонних людей вокруг. Я все еще должен дать ему некоторые пояснения и обозначить в общих чертах свои позиции насчет его сестры и племянницы.

Надеюсь, трех дней ему было достаточно, чтобы успокоить свою внутреннюю истеричку и настроиться слышать меня.

Я хреновый друг, нам обоим придется с этим смириться. Пять лет назад я выбрал его сестру, а не его. Все просто и сложно одновременно. Я вообще не уверен, что у меня был выбор. Арина умело его мне не оставила.

На лице Андрея гримаса, будто проглотил кислятину. Понимаю, что так и есть почти в прямом смысле, потому что, войдя в дверь, он окидывает меня прохладным взглядом и вручает идущей за ним по пятам помощнице большой кофейный стакан, рявкнув:

– Убери это от меня. Это что, моча ослиная? Где ты вообще это взяла?

– Там же, где и всегда…

– Ты меня обманываешь, Наталья.

– Я… нет… что вы… – блеет девчонка.

Положив на стол ноутбук, он опускается в свое кресло, прося:

– Свари мне нормальный кофе. – Переведя на меня глаза, сухо уточняет: – Нам.

Паршивость его настроения с первого взгляда тянет баллов на шесть по десятибалльной шкале.

Сам я сжимаю и разжимаю в кулаке игрушку антистресс, которую нашел тут же, на рабочем столе своего друга.

Позавчера Арина при всех приняла предложение Рязанцева стать его женой. Выглядела показательно счастливой и улыбчивой. Только ни хера это не было правдой.

Я вижу и чувствую ее насквозь. Я даже не прилагаю к этому усилий. Я просто это, твою мать, вижу и чувствую: когда она счастлива, предпочитает орать об этом направо и налево. Когда она влюблена, делает то же самое. Ни хрена не стесняясь в выражениях. Будь это так прямо сейчас, я отошел бы в сторону и начал выстраивать нейтральные отношения с матерью моего ребенка, прижав себе яйца подкованным берцем. Но этого нет. И дело не в том, что она выросла. Не-а. Люди не меняются.

Я хочу ее. Как эгоистичный ублюдок. Хочу видеть ее под собой голой и разомлевшей от оргазма. Хочу видеть ее рядом с собой одетой и расслабленной. Хочу видеть ее настоящую улыбку, а не ту фальшь, которую она скармливает окружающим, как чертовы бесплатные флаеры.

Я уехал раньше, чем успели подать горячее. Сидеть там со связанными руками было в высшей мере неудобно. Слишком раздражающе неудобно. Если пять лет назад статус наших с Ариной отношений не мог быть другим, то теперь неофициальность моего присутствия на краю их с Софи жизни настоящая заноза в заднице.

Я не хочу неофициальности. Мне нужна прозрачность.

– Я тебя слушаю. – Андрей складывает ладони домиком, глядя на меня через стол. – Чего приперся?

– Встал не с той ноги? – интересуюсь вежливо.

– Я бы послал тебя на хер, но у меня перфекционированное чувство ответственности. Поэтому готов тебя выслушать, может, и правда,