Венди Дулиган - Младшая сестренка

Если Эдвард не переезжал за последние полтора года, то дом, в котором они с племянником сейчас находились, был немым свидетелем его романа с Мэри.

Поверив версии мужа об отношениях с ее сестрой, Джулия больше не считала его бессердечным любителем женщин, каким его описывала Мэри. К сожалению, это принесло ей еще больше душевных переживаний. Если вспомнить, с какой горечью он описывал предательство Мэри, нетрудно догадаться он любил ее сестру. Мэри была из тех женщин, что сводят мужчин с ума. Если бы она не изменила Эдварду, он, наверное, женился бы на ней, даже если бы она не забеременела.

Вероятно, Эдвард все время будет сравнивать ее с Мэри, а ей самой суждено представлять сестру в его объятиях каждый раз, когда она будет засыпать в его кровати из тикового дерева.

В понедельник Джулия поехала к бабушке отвозить продукты. Неудивительно, что Диана использовала возможность высказать свое мнение по поводу ее брака:

– Я полагаю, ты совершила ошибку…

Внутренне Джулия была готова согласиться с бабушкой, но после второй бессонной ночи она меньше всего нуждалась в нравоучениях.

В половине восьмого утра во вторник Эдвард открыл своим ключом входную дверь квартиры. Его встретили звуки радио и шум душа. Размахивая печеньем, Джонни на своем языке приветствовал отца из манежа.

Поцеловав сына в макушку, Эдвард услышал, как выключился душ. Войдя без стука в спальню, он увидел Джулию, вытирающуюся одним из его больших полотенец. Обнаженная, с мокрыми волосами, она показалась ему такой невинной, испуганной и привлекательной, что у него защемило сердце. Какой же ты был дурак, когда перестал заниматься с ней любовью! – мысленно сказал себе Эдвард.

В голове Джулии мелькнула та же мысль. Какое-то мгновение она верила, что сейчас муж заключит ее в объятия, но этого не произошло. Джулия быстро обернулась полотенцем.

– Ты уже завтракал? – спросила она. – На кухне кофе и тосты. Я присоединюсь к тебе через минуту.

За завтраком Эдвард рассказал ей о поездке и сообщил последние новости. Фернандо уже доложил, что объявились родители Жюля Итабу, готовые под защитой Фонда поддержки иммигрантов дать в суде их округа показания против управляющего Ватерхауса.

– Как раз то, что нам нужно, – сказал Эдвард. – Но, к сожалению, это еще не все. Нам нужны свидетельские показания незаинтересованных лиц. Пришло время приводить в действие мой план.

Представив мужа, которого избивает управляющий, Джулия содрогнулась.

– Ты хочешь проникнуть на плантацию? – с беспокойством спросила она. – Это же опасно!

Тут Эдвард подарил ей первую с того момента, как узнал правду о Джонни, открытую, радостную улыбку и отрицательно покачал головой.

– Тогда ты не будешь возражать, если я поеду с тобой? – продолжила Джулия.

Эдвард удивленно уставился на жену.

– Ты, должно быть, шутишь?

– Нет, я серьезно, – заявила Джулия, надкусывая тост и удивляясь собственной смелости. Она пойдет на все, чтобы завоевать этого мужчину. И совсем неважно, что он всегда будет больше любить Мэри. – Я могу расспросить женщин-работниц, – добавила она. – С тобой они смогут только кокетничать, но делиться проблемами будут со мной.

– Но ты должна смотреть за ребенком, – уже слабее воспротивился Эдвард.

– Ничего страшного, – не согласилась Джулия. – Твоя мать сказала, что может взять его на любое время. Она вообще считает, что нам следует уехать из города на несколько дней.

Нонна Гонсалес, конечно же, имела в виду продолжение медового месяца, а не поездку в Ватерхаус. Заехав в детский сад, чтобы оставить там Джонни, Эдвард и Джулия отправились в офис. Внеочередное собрание членов правления Фонда Гонсалес созвал на час дня. Собравшиеся долго не хотели соглашаться с планом босса, но, в конце концов, уступили.

– Если ты все-таки собираешься ехать, нам остается только благословить тебя, – сказал седовласый мужчина.

– Есть еще один момент, – выступила после голосования Джулия. До этого она только стенографировала, не проронив ни слова, и теперь все присутствующие уставились на нее. – Как вы, наверное, знаете, мы с Эдвардом поженились в прошлую субботу. Я хочу сопровождать мужа.

Как и предполагалось, ее просьба вызвала резкое осуждение. Но, к удивлению Джулии, ее поддержал Фернандо.

– Она будет хорошим свидетелем, Эдвард.

В конечном счете, противники ее идеи во главе с Эдвардом сдались. С весьма недовольным видом после собрания он позвонил, матери и сказал, что они с Джулией собираются в четверг на несколько дней уехать из города. Конечно, если она сможет присмотреть за Джонни…

Не было сомнений, что та с радостью согласится. К тому же Нонна догадывалась, что между Эдвардом и Джулией не все гладко, и полагала, надо дать им возможность наладить свои отношения.

Эдвард разделял надежды матери, хотя ему очень не нравилось, что его хрупкая молодая жена поедет с ним в такое место.

Несмотря на то, что они были женаты четыре дня, Джулия чувствовала себя скорее компаньоном мужа, а не женой. Они с Эдвардом забрали из детского сада Джонни, съели за ужином пиццу и, по молчаливому соглашению, заснули на разных концах кровати.

На следующее утро они собрали вещи Джонни и отвезли его в дом стариков Гонсалес.

После этого молодожены поехали в офис обсудить с Фернандо последние детали поездки и выбрать одежду из той, что Руис купил в магазине поношенных вещей.

Джулия остановила свой выбор на потертых джинсах и цветастой рубашке. Она коротко остригла ногти и свела с них розовый лак, но, когда Эдвард подал ей уродливый хлопчатобумажный бюстгальтер и такие же трусики, попыталась запротестовать:

– Это обязательно?

– Боюсь, что да, – ответил тот. – Ты же будешь пользоваться душем.

В ответ на удивление, написанное на ее лице, Эдвард объяснил, что в трейлерах Ватерхауса нет воды и ее нужно будет носить от общей колонки, все «удобства»– на улице, душевые общие, разделенные металлическими перегородками.

– Ты не передумала? – с надеждой спросил он.

Но Джулия храбро заявила, что может выдержать любые условия… несколько дней.

Втроем с Руисом они поужинали во французском ресторане, а потом Фернандо повез их на своем пикапе в Ватерхаус.

Когда они подъехали к плантации, уже стемнело.

– Какие еще будут указания, Эд? – спросил Фернандо.

– Снести ворота, если ничего не услышишь от нас в течение трех дней.

– Понял. Осторожно там…

Помощник высадил их и уехал.

Ворота были закрыты, и, хотя молодые люди звонили, стучали и кричали минут пять-шесть, они с трудом привлекли внимание пожилого мужчины с редкими волосами и мясистым красным, как у алкоголика, носом. Он открыл ворота и с недоверием уставился на парочку.