Влада Орлецкая - Резюме сердцеедки

Вершинину она не верила, точнее, не хотела верить. Она почти поверила ему, когда он сказал, что развелся и что у него никогда не было детей, но испугалась новых переживаний, а когда ехала домой, смотрела в окно на мелькающие дачные участки, станции и перелески и думала о том, что произошло с ней за эти две недели, она ничуть не сожалела, что уехала не простившись. Никто никого не любит, и это не повод для переживаний. Это причина, чтобы немного поумнеть.

У нее была по меньшей мере неделя в запасе, но на следующий день Соня пришла в офис и убедила Лилию Вадимовну в том, что обязанности Шелепова прекрасно может выполнять Светлана Сидоркина. А на Светино место лучше взять новенькую сотрудницу или же переманить кого-нибудь из другого кадрового агентства.

Ленчик собирался нарочито медленно. Вид у него был такой, будто Соня — детоубийца. В кабинете повисло тягостное молчание. Полина Игоревна уткнулась в компьютер, словно хотела залезть в экран монитора. Света сосредоточенно перекладывала из папки в папку анкеты кандидатов. Соня поливала цветы, краем глаза следя, чтобы Шелепов не прихватил с собой какие-нибудь важные бумаги. Степа Авдонин как ни в чем не бывало занимался своими компьютерными делами.

Наверное, Ленчик думал, что Соня на прощание устроит ему скандал, будет кричать и всячески поносить его, — тогда он сможет почувствовать себя героем или, по крайней мере, невинной жертвой. Но Соня молчала. Стояла тишина, и было слышно, как обижено сопит уволенный.

Когда Шелепов наконец закрыл за собой дверь, Соня с безмятежной улыбкой сказала остальным:

— Ну что, девочки… тут у нас в шкафчике скопилось очень много папок со старыми данными. Давайте организуем небольшой субботник и разберем их. И пораньше пойдем домой…

Вечером ей позвонил Вершинин — видимо, кто-то из девчонок дал ему номер ее телефона. Она даже не удивилась, только испытала легкую досаду.

— Привет, Соня, — сказал он, но, поскольку она молчала, спросил: — Тебе не надоело от меня бегать?

— Андрей, прости меня, но я тебе сейчас ничего ответить не могу.

— Почему? Вообще, что происходит?

— Ничего не происходит.

— Это я как раз понял… Сонь, ты специально, Да? Что я тебе плохого сделал?

— Ничего.

Он тяжело вздохнул.

— Слушай, давай встретимся и поговорим.

— Мы уже говорим.

— Это не разговор.

Соня молчала.

— Ты хочешь вернуться к своему Демину?

— Разболтали уже…

— Да, Рита мне рассказала.

— Кто бы сомневался, — пробормотала Соня.

— Ты же молчишь, как Зоя Космодемьянская. Все приходится узнавать от третьих лиц… Сонь, я, между прочим, вопрос задал.

— К Стасу я не вернусь.

Вершинин как будто обрадовался.

— Прогресс! Хоть что-то… Знаешь, не очень-то приятно чувствовать, когда тебя используют как отдушину… Слушай, хочешь, я к тебе приеду?

Соня поняла: он вошел во вкус и так просто от нее не отвяжется.

А если еще и узнает дорогу к ее дому… А потом и она к нему привяжется, что чуть было не произошло там, на базе, и когда придется отдать его другой, она просто этого не переживет…

— Нет, лучше я к тебе приеду, — сказала она. — Ты сейчас где?

Он так обрадовался, что Соне на какую-то долю секунды стало совестно. Ровно на долю секунды.

— Сонечка! Конечно, приезжай! Я в своем клубе… Ты помнишь, как ехать? Хочешь, я вызову тебе такси?

— Не надо, Андрюш, я сама найду. Я помню.

Она отключила домашний и мобильный, чтобы Андрей не мог ей дозвониться, и изнывала от тоски весь вечер, потому что думала о нем и вспоминала, как хорошо им было вместе. В нем чувствовалось что-то родное, чего не было у Демина. У Стаса в избытке имелись и блестящий ум, и красота, и сексуальность. А этого не было. Потом она поняла — чего. Родной души. Все то, что он говорил и делал, могло быть адресовано любой другой женщине. Андрей же был именно с ней, хотел именно ее, любил именно ее. Она тоже его любила. И панически боялась. И его, и себя, и этого чувства, которое в прошлом уже принесло ей боль. Прошло время, и боль постепенно притупилась. Он больше ей не позвонит.

19

У нее была работа, и она ухватилась за нее, надеясь, что напряженный трудовой процесс станет тем спасательным кругом, который не даст ей утонуть в океане одиночества, слез и жалости к самой себе. Слова Ленчика Шелепова, случайно услышанные в кафе, заставили ее кое о чем задуматься. Видимо, и впрямь прогнило что-то в Датском королевстве, а она, занимаясь устройством личной жизни, а точнее — всякой ерундой, что-то проглядела во вверенном ей отделе. Ситуация требовала коррекции.

Ленчика она уволила, и это было правильно во всех отношениях. За все надо платить. Поливать начальника дерьмом — дорогое удовольствие. Не так уж он незаменим, чтобы прощать ему подобные выходки.

Теперь его место заняла Света Сидоркина, и Соня задавала себе вопрос, справится ли она с таким количеством вакансий? Света была трудягой, просто ей досталось не особенно денежное место. На вакансиях, которыми она занималась, прилично заработать было нельзя. Возможно, ее нервозность и страх перед клиентом происходили от неуверенности в себе, а неуверенность — от безденежья. Такой вот замкнутый круг. И она, бедняжка, бегала по этому кругу без малого два года. Если учесть, что психологи рекомендуют раз в пять лет менять работу, два года, проведенные в карьерном и денежном тупике — это очень большой срок. Ее необходимо было как-то поощрить, взбодрить, если угодно, и Соня отдала ей вакансии Ленчика.

Степа Авдонин… К нему у Сони никогда не было никаких претензий. Не потому, что он ее сосед, не потому, что он молод и неопытен и что на нем двойная нагрузка, да еще учеба в институте. Он действительно пахал за двоих и добросовестно выполнял свои обязанности, никогда не ныл и не отпрашивался «по личным вопросам» — разве что в период сессии, но такова была изначальная договоренность между ним и руководством.

По личным вопросам частенько отлучалась Полина Игоревна. Мотивировала она это семейными проблемами. Она помогала дочери, которая родила второго ребенка, и забирала из детского сада старшую внучку. Соня мирилась с этим, даже когда Полина уходила на полдня, бросив незавершенные дела. Самой ей как руководителю отдела несколько раз попадало за это от Лили, но она ничего не могла поделать, так как по-женски сочувствовала Полине.

— Полина Игоревна, вы далеко собрались? До конца рабочего дня еще два часа, — сказала Соня, когда Фатьянова, по обыкновению, в четыре часа накрасила губы и, захватив сумочку, пошла к двери.

Полина удивленно поглядела на Соню.