Кристин Лестер - Ночь над Манхэттеном

Он еще внимательней посмотрел на нее.

— Чего стряслось-то? Рассказывай.

— Ничего. Хлеб вкусный.

— Рассказывай. У тебя тут роднее меня никого нет.

— Да все в порядке тебе говорят! У меня… — Хэтти доела батон в два укуса, — бу-бу-ш-шш! Понимаешь?

— Любовник, что ли, бросил?

Хэтти захохотала, зажав ладонью набитый рот. Прямо по-ненормальному захохотала, подумал Стефан. Потому что нормальные люди от смеха не бьются головой о столик.

— Кофе разольешь, дурочка! Вот, между прочим, про нас с тобой думают невесть что.

— Да-а? — дурашливо распахнув глаза, протянула Хэтти. — Например?

— Тут только один вариант — мы давние любовники. Обидно.

— Согласна. Обидно. Вот если бы вместо меня была Деми Мур и все бы думали, что вы — любовники, тогда не так обидно.

— Ага. Деми Мур. Разбежалась!

— То есть ты хочешь сказать, что у нее — никаких шансов? Бедняжка! Ну конечно, она уже бабушка…

— Ты, Хэтти, не остри, а лучше успокойся и допивай кофе. Перерыв заканчивается.

— Да, да, аренда замка дорогая, я понимаю…

Стефан фыркнул и ушел к своему режиссерскому креслу, а она продолжала сидеть, глядя на лужайку. И вдруг увидела себя в отражении стеклянной декорации. Она увидела себя, сидящую на пластиковом шезлонге за дешевым пластиковым столом (инвентарь, взятый с местной киностудии), и поняла, что фартук горничной ей очень идет. Она, собственно, ничем не отличается от своей героини, разве что размером бюста. Длинноногая, пустоголовая и жадная. Совсем пустоголовой ее, конечно, назвать было нельзя, иначе она сидела бы сейчас не за этим столиком, а где-нибудь у бабушки дома.

Впрочем, что она имеет? Да ничего. Она — пустышка, и жизнь ее пуста.

Новая Хэтти тут как тут, вынырнула из глубин подсознания и заговорила с надрывом и вдохновением.

Почему всю свою жизнь и каждый свой шаг она измеряла долларом? Почему настоящими ценностями считала лишь то, что можно купить? Ведь по-настоящему богатые люди знают цену деньгам. Цену, которой, в сущности, нет, ибо деньги ничего не стоят. Или все-таки стоят?..

«А как же тогда биография, — спросила Старая Хэтти, — биография, которой должны гордиться внуки?»

«Были бы еще внуки!» — ответила Новая, после чего в голове наступила внезапная тишина.

Да, Стефан прав: ее настроение меняется день ото дня. И она еще советовала ему обратиться к психиатру! Ей и самой не помешает показаться доктору…

На самом деле Оливер вовсе не бросил Хэтти. Он отважился позвонить через день после их встречи, но Хэтти не стала с ним говорить. Его дальнейшие попытки достучаться до нее закончились тем же: едва она видела его номер на экране мобильного, сразу же нажимала отбой.

Он не знал, что Хэтти до сих пор в Англии, и тем более не знал о ее работе, иначе обязательно приехал бы…

Он стал заваливать ее письмами и эсэмэсками. В них был весь спектр чувств: от признаний собственной вины до высокопарных признаний в любви. Одному богу известно, какого терпения стоило Хэтти не читать их днем, во время работы. Зато вечерами, просмотрев сразу все, она бросалась на постель и до утра рыдала в подушку. Так продолжалось некоторое время, потом она поехала в Лондон, сменила номер и запретила себе думать об этом мужчине.

Она всегда обижалась долго и основательно. Таков был ее характер. Бабушка сказала бы «паршивый и упрямый характер».

Зато со Стефаном их отношения наконец-то изменились в лучшую сторону, и Хэтти перестала его побаиваться. Из открытого оппозиционера по нравственным вопросам он превратился в ее союзника и даже приятеля. Хэтти только диву давалась, как точно он угадывал приход ее хандры, подсаживался рядом и принимался веселить. Сначала это немного раздражало, потому что реально помочь он ничем не мог, но потом Хэтти привыкла к его жизнелюбивому обществу и даже стала находить это приятным.

Он оставил, наконец, в покое тему секса, потому что и сам прекрасно понимал: все, что между ними могло случиться, уже случилось и дальше дружбы отношения не зайдут. Тем более что дружба эта была обоюдовыгодной. Статус режиссера и продюсера поневоле дистанцировал его от остальных и принуждал к полному одиночеству. А одиночества Стефан не выносил, и Хэтти являлась единственным человеком, с кем он мог свободно общаться, не соблюдая субординацию.

К тому же наступила замечательная погода, кончились дожди, и температура поднялась до плюс восемнадцати, даже ночи были теплые. Стояла середина апреля, в окрестностях Лондона бушевала настоящая весна, и романтическое настроение витало среди всей съемочной группы. Правда Хэтти эта романтика только изматывала душу, ибо она мечтала проводить вечера с Оливером, в его маленьком домике на окраине города, под тихие песни кузнечиков, а вовсе не на террасе среди декораций под веселые истории Стефана, которые тот рассказывал по пятому разу!

Конечно, она знала, что Оливер рядом и может примчаться в любую минуту, стоит только позвать. Но Хэтти не хотела так легко сдаваться. Она сама удивлялась новому, странному мазохизму, которого раньше за собой никогда не замечала, и вела себя так, словно желала испытать собственный характер, а заодно и проверить выдержку Оливера. Хэтти переживала так сильно, как будто раскрыла более серьезную ложь или измену.

Последнюю сцену, когда она убивает своего любовника-босса, Хэтти отыграла блестяще, ибо в тот момент испытывала острую ненависть ко всем мужчинам на свете. Съемочная группа была в восторге и даже аплодировала.

— Если так и дальше будет продолжаться, через пару лет голливудские режиссеры будут рвать тебя на куски, — сказал Стефан, когда они в перерыве сели пить кофе на лужайке. — А все из-за того, что какой-то кретин плохо обошелся с тобой!

— Он не кретин, — тихо ответила Хэтти.

Она настолько глубоко переживала ложь, что даже не давала себе труда задуматься о главном: а откуда взялась эта ложь? Что стоит за столь странными несовпадениями или, наоборот, совпадениями? Кто врет — Оливия или он сам? С другой стороны — зачем Оливии врать?

Да и вообще все это не важно. А важно то, что происходит у нее в душе. Почему так получилось, что у нее, девушки, привыкшей все просчитывать на сто ходов вперед, произошла такая осечка? Дожив почти до двадцати семи, она влюбилась очертя голову! Влюбилась, между прочим, впервые, как юная глупая школьница. И в кого? В какого-то проходимца, человека, знакомого ей всего три дня, про которого ничего не знает и который ей лгал. Это просто чудовищно! Это смешно и нелепо.

А теперь, когда нужно взять себя в руки, оценить обстановку и извлечь из нее максимальную пользу, что она делает? Она мучается сама, мучает его, не может разобраться в своем раздвоении личности и, в довершение всего, принялась прятаться и сменила телефон!