Тина Донахью - Сила природы

— Бедная Дэнни. О'кей, — произнес он и быстро отстранился. — Я дам тебе пять чипсов. Сколько, говоришь, ты собираешься заплатить?

— Пять баксов.

Темная бровь Джека вновь поползла вверх.

— Пятнадцать. Это мое последнее слово, — заявила Дэнни.

— Точно? — Он провел пальцем по внутреннему краю пакета и поднес его к губам Дэнни.

Когда палец Джека дотронулся до ее губ, от приятного ощущения коса Дэнни чуть не завязалась узлом. Джек лукаво улыбнулся:

— Ну как?

Он не мог себе представить, что чувствовала Дэнни, пока она губами не втянула его палец себе в рот, легонько задержала его зубами и облизала языком.

Джек прикрыл от наслаждения глаза, дыхание его стало прерывистым.

— О! Э-э-э…

Дэнни засмеялась, услышав его бормотание, и выпустила палец, Джек поднес его к глазам и стал рассматривать.

— Э-э-э… Итак, на чем мы остановились?

— Я получаю три четверти пакета за двадцать пять центов. Только мне придется написать тебе расписку, пока я не доберусь до своей чековой книжки. Она у меня дома.

Джек все смотрел на свой палец. Потом облизнул его, пробуя на вкус оставшуюся там влагу, усмехнулся и посмотрел на Дэнни с мрачным юмором:

— Это шантаж?

— Нет.

— Ты права, леди-рейнджер. Никаких расписок не будет, то есть не будет денег. Я отдам тебе половину пакета, если ты сделаешь то, что я захочу.

Для Дэнни это прозвучало заманчиво и устрашающе.

— Что именно?

Его взгляд сверху вниз пробежал по ее фигуре. Дэнни сглотнула.

— Я хочу посмотреть, что у тебя в рюкзаке, — заявил Джек.

— Зачем? Там разные мелочи.

Взгляд Джека поднялся от груди к глазам Дэнни. Он погремел пакетом, потом вынул из него пригоршню чипсов, в которой как раз поместилось три четверти пакета, и поднес ее себе ко рту.

— О'кей, о'кей, о'кей, — быстро согласилась Дэнни. — Только отпусти меня, я принесу рюкзак.

— Нет, сиди здесь, — распорядился Джек, сунул чипсы в пакет и слизал соль с пальцев. — Я сам.

Через минуту он подтащил рюкзак к Дэнни.

— А теперь продолжим торговаться.

Когда Дэнни вытащила мыло, Джек кивнул. Потом она вытянула спортивный костюм, который он пробовал надеть. Джек посмотрел с недоумением, когда Дэнни достала любовный роман. Джек вроде бы покраснел. Когда на свет появились гигантский фонарик и охотничьи спички, глаза его сузились. И двенадцать яблок, находившихся в рюкзаке, его тоже не обрадовали.

— И ты заставила меня все это тащить?! — возмущенно воскликнул он.

— Ты сам вызвался.

— Неудивительно, что этот чертов рюкзак весил целую тонну. Шесть бутылок воды! И погоди-ка… Два дня ты заставляла меня слизывать воду с листьев, когда я мог отлично напиться из…

— Зато ты все правильно описал. Получился очень достоверный сценарий, правда? Захватывающий, трогательный и… как там еще?

Джек оскалил зубы:

— Говори правду! Ты всем этим пользовалась, пока я спал?

— Конечно, нет. Мы же с тобой напарники!

Желваки на скулах у Джека исчезли. В голосе прозвучало удивление:

— Но разве тебе не хотелось есть и пить?

— И сейчас хочется.

У Джека изменилось выражение лица, он осторожно положил пакет с чипсами ей на колени.

— М-м-м… — промычала Дэнни. — Мы же договорились, что я заберу только три четверти.

Джек рассмеялся:

— Ерунда. Мы договорились пополам.

— О'кей. Давай руку.

— И не подумаю. Ешь все. А мне можно выпить воды?

Дэнни протянула ему две бутылки.

— А яблоко можно? — спросил Джек.

Дэнни выдала ему четыре яблока, три пачки вяленой говядины и еще четыре батончика «милки вэй».

Джек тотчас набил рот мясом и откусил яблоко. Он рычал, как мужчина, занимающийся любовью, а проглотив, спросил:

— А «сникерсов» нет?

— В твоей машине.

Джек кивнул, доел яблоко и взялся за следующее. Некоторое время они жевали, наслаждаясь едой и не думая ни о чем другом.

— Великолепно! — воскликнул Джек, удовлетворенно вздохнул и потер себя по плоскому животу. — В таких обстоятельствах начинаешь ценить даже рыбные чипсы, правда?

— Конечно, правда.

— Думаю, сегодня нам не придется рыбачить, а?

— Как хочешь. Лично мне хватит пяти яблок, литра воды, всех этих шоколадок и чипсов.

— Отлично. — Он впился зубами в еще одно яблоко, но вдруг остановился и сказал: — А теперь я собираюсь почистить зубы по-настоящему и принять ванну.

Дэнни кивнула.

— Потом устрою ванну тебе и суну нас обоих в постель.

Дэнни оторвалась от чипсов и подняла на него смущенный взгляд.

— Ха, я ведь твой должник, — со смехом продолжал он. — Я должен тебе за еду, за чтение моего сценария, за вдохновение и за советы.

Внезапно Дэнни почувствовала, что не помнит ни строчки из этого пресловутого сценария. В голове звучала лишь одна фраза: «Суну нас обоих в постель».

— Ну… Мне хотелось помочь тебе… И не могла же я дать тебе умереть от голода.

Улыбка Джека погасла. Он посмотрел на Дэнни долгим взглядом, медленно кивнул, потом опустил глаза на свое яблоко.

— Это надо расценивать как твое «нет»? — Он не отводил глаз от лица Дэнни. На этот раз его голос звучал серьезно, и он ждал ответа.

Дэнни с усилием сглотнула. Никогда в жизни мужчины не смотрели на нее так, как сейчас смотрел Джек. Никто еще не ждал от нее ответа и даже не задавал вопроса. Дэнни чувствовала, как ее щеки, лоб, шея и даже грудь заливаются краской. Но Джек, казалось, ни на что не обращал внимания, продолжая смотреть на Дэнни. В нем горело прежнее желание. Секунды бежали, его взгляд становился как будто мягче, в нем читались странное понимание и нежность. Но Джек продолжал молчать и ждать ответа.

Дэнни прочистила горло. Во внезапно наступившей лесной тишине это прозвучало ужасно громко.

— Ну, я… — начала наконец Дэнни и снова замолчала, чтобы еще раз прочистить горло. — То есть, видишь ли… На самом деле я имею в виду… Ну… я…

Джек кивнул, остановив ее бормотание.

— Итак, я до сих пор не услышал никакого «нет», а я слушал очень внимательно.

На лице Дэнни расплылась неуверенная улыбка, но Джек, казалось, ничего не заметил и продолжал негромко и очень серьезно:

— Дэнни, я хочу тебя. Господи, как я тебя хочу! Но я не желаю заставлять тебя. Если тебе не хочется…

— Я этого не говорила!

Он медленно кивнул.

— А что ты тогда говорила?

За спиной Дэнни щебетала птичка, призывая своего супруга. Справа шуршали листья и травы — там пробирался какой-то зверек. Если прислушаться, то в отдалении можно уловить, как шумит Джеков ручей — так он его окрестил, а свою рыбину назвал Хови, или как там еще? И он всегда следил, чтобы ей, Дэнни, досталось больше половины. Он беспокоился, когда она уходила в лес, и ждал ее возвращения. Взбивал постель из сосновых веток, чтобы ей мягче было спать. Он делал для нее больше любого другого мужчины, словно чувствовал, что она нуждается в защите, будто понимал — она вовсе не каменная. Она ведь действительно была не каменная, а потому ответила: