Энн Мэтер - Вересковая пустошь

Мэннеринг осадил вороного гунтера в нескольких шагах от них и мрачно махнул рукой в знак приветствия.

— Так вот куда ты забралась, — произнес он сухо, обращаясь к Домине. — Мелани сказала мне, что ты уехала одна.

— Я… это правда, — поспешно сказала Домине. — С мистером Морли мы столкнулись всего пару минут назад.

— Да ну? — Джеймс сурово посмотрел на Винсента. — Не знал, что ты любишь утренние прогулки верхом в этих краях.

— Я бываю здесь довольно редко, — спокойно ответил Винсент, — и встретил мисс Грейнджер совершенно случайно.

Джеймс сдержанно кивнул и повернулся к девушке;

— Ты готова ехать назад, Домине?

Девушка раздавила каблуком окурок и взяла кобылу под уздцы.

— Да, готова, — согласилась она, запрыгивая в седло.

— Тогда я не говорю «прощайте», мисс Грейнджер, — улыбнулся Винсент, слегка поклонившись. — Быть может, однажды утром мы снова увидимся.

Домине ответила ему улыбкой, и управляющий, пришпорив коня, ускакал прочь. Когда стук копыт затих вдали, Джеймс наклонился в седле и схватил поводья Роузи.

— Я хочу поговорить с тобой, Домине, — сурово сказал он, — и сейчас для этого вполне подходящее время.

Девушка поежилась.

— Мне холодно, — произнесла она, нервно сглотнув. — Не лучше ли поговорить в доме?

— Нет. Моя мать старательно следит за тем, чтобы мы с тобой не оставались наедине.

— Не могу представить почему, — еле слышно сказала Домине, чувствуя, как к щекам предательски приливает кровь.

— Не можешь? — Его смех звучал неприятно. — Тогда, очевидно, ты в последнее время не смотрела на себя в зеркало. Хорошее питание, свежий воздух и конный спорт пошли тебе на пользу. Ты становишься очень привлекательной девушкой.

— Благодарю вас, — пробормотала она, тщетно пытаясь сохранить небрежный тон.

Джеймс несколько секунд наслаждался произведенным эффектом, затем огляделся и произнес:

— Следуй за мной.

Он пустил лошадь легким галопом, и Домине покорно поскакала за ним, глядя по сторонам и стараясь запомнить какие-нибудь ориентиры, поскольку этот участок пустоши был ей малознаком. Вскоре она увидела, куда направлялся Джеймс. За ближайшей возвышенностью скрывался пастуший домик, на скорую руку сколоченный из необструганных досок и предназначенный, вероятно, для того, чтобы в непогоду давать приют фермерам, ищущим заблудившихся овец.

Остановившись возле домика, Джеймс спешился и привязал гунтера у коновязи, затем протянул руку подъехавшей Домине, но та легко спрыгнула на землю, отказавшись от его помощи, и вошла в домик. Это было скромное, выстуженное ветрами жилище, в самом центре стояли грубо сколоченные лавка и стол, в углу пылилась спиртовая плитка. Но, по крайней мере, здесь было теплее, чем на морозном утреннем воздухе, а в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь грязное оконце, уютно кружились пылинки:

— Что вы хотели мне сказать? Что мы уезжаем в Лондон через пару дней? — спросила Домине, присев на краешек лавки, подальше от опекуна.

Джеймс насупился.

— Откуда тебе это известно?

— От мистера Морли. Он сказал, что вашу пьесу скоро будут показывать по телевизору.

— Верно, — буркнул Джеймс, пиная сапогом ни в чем не повинную ножку стола. — Моя матушка, наверное, уже пожаловалась тебе, что я несколько дней подряд висел на телефоне. Теперь понадобилось мое непосредственное присутствие, к тому же для меня премьера этой пьесы очень важна.

— Конечно, — кивнула Домине.

— Дело в том, что я не хочу брать тебя с собой, — быстро продолжил он.

Девушка подняла голову.

— Что?

Мэннеринг вздохнул:

— Ты слышала, что я сказал, Домине. Я хочу, чтобы ты осталась в «Грей-Уитчиз».

— Но почему?! — с обидой выпалила она. — Вы настояли на том, чтобы я жила здесь, с вами, несмотря на то что дедушка Генри даже не упомянул мое имя в завещании. А теперь вы говорите, что возвращаетесь в Лондон и не берете меня с собой! Вы с самого начала собирались так со мной поступить — привезти сюда и бросить?

Джеймс закусил губу.

— Я не бросаю тебя, Домине! — нетерпеливо воскликнул он. — Разве ты не понимаешь, что нам нельзя жить в одной квартире в городе?!

— Почему нельзя? — угрюмо спросила она.

— Только не прикидывайся бестолковой! Неужели я должен объяснять тебе такие вещи? Боже, да люди сразу начнут болтать, что я с тобой сплю!

Домине вздрогнула и залилась краской.

— Не бойтесь, никто вас не заподозрит, ведь вы считаете меня ребенком! — с болезненным усилием выдохнула она.

— Проклятие! Всего лишь несколько минут назад я признал, что ты привлекательная девушка…

— Как мило! — Глаза Домине блестели от подступавших слез. — Вы настоящий джентльмен!

— А как еще мне тебя называть? — Джеймс не на шутку разозлился. — Клевая чувиха? Извини, но я не привык к современному молодежному жаргону!

— И я тоже! — свирепо выкрикнула она. — Если вы не забыли, единственному человеку, с которым я общалась за стенами монастыря, было за семьдесят. — Она сжала кулаки. — И в отличие от вас он держался со мной на равных!

— Еще бы! — ехидно заметил Джеймс. — В таком возрасте все старики впадают в детство, и Генри — не исключение!

Домине скривилась от боли, которую он так безжалостно причинил.

— Да вы просто завидуете ему! — выкрикнула она. — Потому, что он был достаточно порядочным, чтобы взять на себя заботу о сироте!

Джеймс сокрушенно покачал головой.

— Это не так, Домине, — устало проговорил он. — Почему ты не хочешь меня понять? Послушай, мне жаль, но я действительно не могу взять тебя с собой в Лондон. Ничего не поделаешь.

— Совсем ничего? — тихо и обреченно спросила она, забыв о своем гневе.

Джеймс обошел стол, сел рядом с девушкой и, положив руки ей на плечи, заглянул в глаза:

— Послушай, Домине, я не хочу причинять тебе боль. Проклятие, я знаю, каково это — чувствовать себя покинутым и одиноким! Не бойся, я уезжаю не навсегда. — Он нежно встряхнул ее. — Не успеешь ты заметить мое отсутствие, как я вернусь!

— А вы привезете мне симпатичного плюшевого мишку, чтобы я могла брать его с собой в постель? — съязвила Домине, пряча слезы за злой усмешкой.

Пальцы Мэннеринга сжались на ее плечах.

— Обойдешься без мишки, а вот хорошая порка тебе бы не помешала! — прошипел он.

— И кто же это сделает? — продолжала ехидничать Домине, не в силах остановиться. — Вы? Собственноручно?

— Не надейся, рука не дрогнет, — с холодной яростью произнес Мэннеринг. — И не вздумай удрать в мое отсутствие. Если ты сделаешь это, я найду тебя, из-под земли достану, и тогда…