Нора Рафферти - Укротительница

Лиза огорченно улыбнулась:

— Я тоже скучаю по нему, детка. Не могу заснуть, не слыша его привычного храпа за спиной. Думаю, я уже очень сильно привыкла к этому и не время отвыкать.

— Могу ли я чем-то помочь? — выясняла Джулия.

— Пообещай мне, что не будешь слишком переживать из-за всего этого.

Лиза оглядела комнату так, будто только сейчас заметила цветы.

— Что это?

Джулия улыбнулась.

— Они… от друга.

Лиза удивленно подняла бровь.

— А мне кажется, больше, чем просто от друга.

— Они от того человека, о котором я говорила тебе. От того, кого я считаю самым подходящим в мужья для себя.

Джулию саму удивляло, почему она не сказала, что цветы от Теда, тем более что мать тоже восхищалась им. Но у нее не было времени исследовать это.

Лиза поднялась и подошла к букету, который стоял на телевизоре.

— Они великолепны, просто великолепны, Джули.

— Он приглашал меня сегодня поужинать с ним, — призналась Джулия.

— А я тут отнимаю твое время!

— Нет, нет, что ты! Я никуда не иду. Я сказала, что у меня сегодня много работы.

Лиза склонила голову набок.

— Ты не кажешься такой уж занятой. Зачем ты солгала ему?

Джулия улыбнулась.

— Мне почти двадцать восемь, мама. Я больше не могу кидаться в авантюры. Не могу встретиться с ним, пока не надену ту юбку.

— Так в чем проблема?

— Юбка пропала. Я ее забыла в такси… ну, это долгая история. Но Фрэнк помогает мне искать ее.

Было слишком поздно, чтобы вспоминать, что для матери приезд Фрэнка был новостью. Лиза широко раскрыла глаза:

— Какой Фрэнк? Фрэнк Диккенс?

— Единственный и неповторимый, — кивнула Джулия.

— Зачем он вернулся в Сидней?

— Я точно не знаю, — уклончиво ответила она. — Он живет здесь, в отеле, и мы встречались раз или два.

— Надо же, — воскликнула Лиза. — Я помню его еще мальчишкой. Ну и как он теперь?

Джулия улыбнулась.

— Думаю, слово «потрясающий» вполне подойдет для его описания.

Лиза улыбнулась:

— Я знала, что он рано или поздно превратится в пожирателя женских сердец. Эти глаза…

— И лицо, и тело, и тот глубокий голос, который заставляет тебя всю дрожать.

— Ты точно хочешь появиться в этой юбке перед тем, другим парнем? — вкрадчиво и с подозрением спросила Лиза. Джулия почувствовала себя неловко. — По-моему, Фрэнк больше привлек твое внимание. Конечно, нет ничего преступного в том, чтобы быть увлеченной двумя мужчинами сразу. Таким женщинам можно даже позавидовать.

— Но я Фрэнка не особо интересую, — ответила Джулия. — Ну, вообще-то, может быть, и интересую, но…

— Что — но?

— Но только потому, что он видел меня в этой несчастной юбке и она произвела на него тот же эффект, как и на мужей Долли и Анджелы.

— Так ты думаешь, что его интерес поверхностный?

Джулия вытянула губы.

— Я даже не знаю, что и думать.

Тут Джулия обнаружила, что они говорят о делах на ее любовном фронте, а не о сохранении брака родителей.

— Ну ты хотя бы позвонишь отцу? Вы наконец выясните отношения?

Лиза замялась, потом покачала головой.

— Я подожду, пока он сам мне позвонит. Насколько мне известно, он не скучает по мне.

— Нет, скучает, — настаивала Джулия. — Если бы ты слышала, что он говорил здесь вчера. Он как неприкаянный, словно потерянная душа.

— Я знаю, тебе кажется, что я была слишком строга к твоему отцу, Джули, но я замужем за ним вот уже сорок лет, а мне до сих пор кажется, что я его все еще не знаю. — Она вздохнула. — Если бы мы только могли опять влюбиться друг в друга без памяти, как тогда, много лет назад…

Сердце Джулии сжалось, когда она услышала нотку отчаяния в голосе матери.

— Ну хотя бы пообещай мне, что не оставишь попыток восстановить семью.

— Я обещаю. — Лиза встала, подошла к двери и, открыв ее, повернулась к Джулия. — Мы, женщины Феретти, никогда не сдаемся. Помни это.

Джулия подошла к ней и поцеловала в щеку.

— Хорошо.

Оставшись одна, Джулия осмотрела свою уставленную цветами комнату. Они и вправду были очень хороши. Тед оказался не только удачливым, но и заботливым. И, похоже, хотел продолжить их с Джулией отношения.

Но раз так, тогда почему у нее стали возникать какие-то посторонние мысли, которые раздражали ее, но в то же время и настораживали? Значит ли это, что она не была уверена в точности своего выбора?

Мать была права. Женщины семьи Феретти никогда не сдаются. А значит, настало время вновь продолжить поиски юбки.

10

Пару дней спустя Джулия вела машину по Джейсон-стрит. Фрэнк Диккенс сидел рядом.

— Ты уверен, что мы должны приехать, не предупредив о визите? Откуда ты знаешь, что эта Кара Тафферти позволит нам войти?

— Будем для нее сюрпризом. Разве ты никогда не слышала выражение «деньги умеют говорить»?

— Это справедливо только по отношению к некоторым людям, — признала Джулия. — Ну ладно, ко многим людям. Но нельзя же всех купить, Фрэнк.

Фрэнк долго молчал.

— Если Кара покупает вещи в комиссионках, значит, деньги многое для нее значат.

— Ну тогда расскажи мне о ней. Что тебе удалось разузнать? Она не то, что Роза, так ведь?

Он покачал головой:

— Нет, судя по тому, что я узнал, Кара Тафферти — законопослушная гражданка, работает косметологом. Ей двадцать четыре, замужем, блондинка с зелеными глазами. Пять футов четыре дюйма ростом, вес — примерно сто тридцать фунтов…

— И это все? — спросила Джулия, удивившись, что известно так мало.

— Еще у нее аллергия на кошек, — добавил Фрэнк. — Но не думаю, что это как-то повлияет на наше задание.

— Задание, — повторила она, смеясь. — Я себя чувствую просто супершпионом. — И, помолчав, вдруг спросила: — А тебе нравится то, чем ты занимаешься, Фрэнк?

— В каком смысле?

— Ну то, что ты делаешь, чтобы добыть информацию: подкуп официантов и старушек, вынюхивание чего-нибудь. Это тебе не надоело?

Он несколько секунд обдумывал ее вопрос.

— Я привык к этому, люблю, когда никто не стоит над душой и не указывает мне, как и что надо делать. На флоте я понял, что исполнение приказов — это не моя стезя.

Она кивнула.

— Вот почему мой отец говорит, что любит свою работу. Он — сам себе руководство, но все равно достойно исполняет то, за что ему платят.

— Мы с Майком обсуждали как-то возможность сотрудничества с твоим отцом, — сказал Фрэнк. — Потом решили, что лучше организовать какое-нибудь свое дело.

Она остановилась у светофора.

— Почему же не организовали?