Джейн Донелли - В плену грез

Грэм Мэйсон решил оставить часть работы для дома. В настоящий момент его главной заботой было восстановить доверие Либби. Он понимал, что сегодня утром лишился этого доверия, и проклинал себя за это. Он вел себя глупо, но больше не допустит повторения той же самой ошибки.

Когда дядя Грэй вернулся домой, ужин уже был готов, и Либби встретила его в дверях. Она прошла вместе с ним в гостиную и налила ему выпить. Все было почти так же, как обычно, за исключением того, что сегодня вечером между ними ощущалась некоторая напряженность.

— Ты куда-нибудь собираешься? — спросил дядя.

— Нет, а ты?

— Принес с собой кой-какую работу. — Она никак не прореагировала на это, и он откашлялся. — Либби, дорогая, нам нельзя допустить, чтобы мы стали врагами.

— Мы не были и никогда не будем ими, — ответила она, выдавив из себя улыбку.

— Ты для меня все, что у меня есть в жизни, — продолжал он спокойно.

— Мне жаль, — сказала она. Она сожалела, что не могла успокоить его. Впервые в жизни ей показалось, что он не прав.

— Хорошо. Мы согласились, что каждый остается при своем мнении.

— Да, — ответила она с готовностью. — Пойдем, тебе нужно поужинать. Возьми с собой свой стакан. Сегодня бифштекс с перцем, и, думаю, ты не хочешь, чтобы он испортился?

Он ел бифштекс, не ощущая никакого вкуса, а Либби сидела напротив, и они говорили обо всем, но только не об Адаме Роско.

После ужина Мэйсон поднялся к себе в кабинет, а Либби прошла в гостиную, включила телевизор и сидела перед ним, поджав ноги, в одном из самых больших кресел, делая над собой усилие, чтобы вникнуть в суть происходившего на экране. Головная боль несколько стихла, но продолжала напоминать о себе с тупым постоянством, и она решила, задолго до окончания программы, лечь спать пораньше.

Эми была в гостях, и в доме была такая тишина, словно в нем никого не было. Только Каффа мягко ступал рядом с Либби вдоль холла в направлении к кабинету дяди Грэма.

— Мне лучше пойти спать, я полагаю, — сказала она ему. Он оторвал голову от бумаг, лежавших перед ним на столе. — Почему бы тебе не оставить их до утра? — спросила она. — Разве они не могут подождать всего несколько часов? — Он выглядел гораздо более усталым, чем ей показалось раньше, и она подошла к нему поближе. — Как жаль, что я не могу тебе помочь. Если бы ты только разрешил мне, я могла бы тебе помочь, уверена, что смогла бы.

Она прошла подготовку в области бизнеса, но он и слышать не хотел, чтобы она приобщалась к делам фирмы, хотя она наверняка могла бы быть ему полезной в ведении, по крайней мере, части дел. Если бы только она могла вести для него записи.

— Я разберусь в этом сам, — улыбнулся он, — с чувством, с толком, с расстановкой. А ты иди спать.

— Мне не хочется, чтобы ты оставался здесь и работал допоздна.

— Почему бы и нет? Это помогает мне держаться подальше от грехов.

Она нагнулась и поцеловала его в щеку.

— Обещай мне, что ты ляжешь не слишком поздно.

— Клянусь, — поднял он руку в шутливом жесте, и она тихо удалилась, прикрыв за собой дверь.

Завтрак прошел как обычно. Они просмотрели газеты, почту, поговорили немного. Либби проводила дядю на работу и вернулась в дом, к Эми.

— Думаю, мы могли бы сегодня заняться желтой комнатой, — предложила Эми.

Это была одна из многочисленных комнат, которыми не пользовались годами. Тридцать лет назад она, по желанию бабушки Либби, была обставлена в китайском стиле: стены покрывали панели с парящими золотыми птицами на бледно-желтом фоне, ковры на полу и занавески на окнах были яркого солнечного цвета. Тридцать лет назад все это, по-видимому, выглядело очаровательно. Но сегодня краски пожухли, ковры и занавески выцвели, что создавало эффект заброшенности и ненужности. Несмотря на вылазки Эми и Либби, а порой и других людей, которые оказывались в тот момент под рукой, эта комната производила впечатление мертвой, ненужной и запущенной.

— Какой в этом смысл? — возразила на этот раз Либби. — В этой комнате уже много лет никто не спит и вряд ли когда-либо будет спать.

— Откуда тебе знать?

— И ты в этом еще сомневаешься? Если мне память не изменяет, последний раз в ней ночевали, когда мне было около десяти лет, и с тех пор она стоит закрытая, не считая, конечно, тех случаев, когда мы открываем двери, чтобы проветрить и пропылесосить ее. Давай оставим все, как есть, и забудем об этом?

Для Эми это прозвучало как богохульство, словно ей предложили подмести под ковром или купить варенье в магазине.

— Кроме того, мне нужно уехать, — продолжала Либби.

— Куда? У нас ведь так много дел, — в голосе Эми прозвучали протестующе-просительные нотки, — гораздо больше, чем я могу делать одна, да и ревматизм сегодня дает о себе знать, как никогда раньше.

— Оставь, эти дела могут спокойно подождать до моего возвращения. Вернусь и все их переделаю сама, — успокоила она Эми.

Либби не стала больше терять время. Сегодня утром Адам должен работать в «Свит Орчарде». Она села в малолитражку и уже через пять минут была там.

Солидный, средних размеров дом был расположен так, что почти весь сад можно было видеть прямо с дороги.

Либби ожидала еще издали увидеть там Адама и надеялась окликнуть его прямо с дороги. Но его нигде не было видно. Она подъехала к дому и вышла из машины. Парадная дверь открылась, и из дома вышла госпожа Рейнольдс.

— Привет, Либби, какое прекрасное утро, не правда ли? — приветствовала ее госпожа Рейнольдс с улыбкой на пухленьком лице.

— Да, отличное, — согласилась Либби. — Госпожа Рейнольдс, Адам сегодня работает у вас?

Хозяйка дома продолжала улыбаться, но Либби показалось, что она как-то замешкалась с ответом.

— Нет, его здесь нет. Собственно говоря, я полагаю, он к нам больше не придет.

— Почему так?

— Понимаешь, мужу удалось найти садовника, который согласился приходить к нам регулярно, три раза в неделю, и работать на постоянной основе, а господин Роско не был на это согласен. Он мог уйти от нас в любое время. — Это было вполне логично, но почему-то у госпожи Рейнольдс был слегка виноватый вид.

— А что это за садовник? — спросила Либби. — Я его знаю?

— Нет, я не думаю. Его зовут Джек, а фамилию я не помню.

— Понятно, — сказала Либби, садясь в машину. — Благодарю вас.

— Не стоит благодарности, — ответила госпожа Рейнольдс. Она помахала на прощание рукой и стояла около дома, покуда машина не скрылась за поворотом дороги.

Но Либби не собиралась возвращаться домой до тех пор, пока не увидится с Адамом. Она поедет в коттедж и, если его нет дома, дождется его возвращения.