Ванесса Фитч - Золотой дождь

— Не пытайся меня соблазнять, тебя, очевидно, привлекает сама идея рабства? Признайся, любишь пофантазировать на эту тему?

— Конечно нет.

— Неужели нет? Значит, тебе не нравится идея эмоционального порабощения мужчины? Когда его умело принуждают добиваться любви женщины, желать ее... Ведь рабство не только физическое состояние, — добавил он язвительно.

— Я вообще не принимаю такие отношения, когда между двумя людьми нет равенства. — Фейт собрала все свое мужество, чтобы возразить ему. Она не могла поверить в происходящее. В то, что Нэш действительно решил устроить их брак, исходя из идиотских замшелых понятий, которые прочно засели в его голове.

А кроме того, это специальное разрешение, как будто они двое влюбленных, которые и дня не могут прожить друг без друга.

Что ж, ей придется быть невестой, не соответствующей традиционному представлению об этой роли и непохожей на девушек, которые представали перед местным викарием, подумала Фейт, вспомнив свой привезенный в «Хэттон» гардероб.

Если бы кто-нибудь другой предложил ей этот невероятный альянс, она бы обязательно спорила, боролась, чтобы заставить этого человека изменить решение. Но, как уже у нее были случаи убедиться, если Нэш занимает какую-либо позицию или выносит приговор, ничто на свете не может заставить его уклониться от намеченного пути.

— Но ты сам не хочешь этого брака, — протестовала она по инерции в последней попытке убедить его прислушаться к голосу разума.

— При чем здесь мои желания, — немедленно отпарировал он. — Речь идет о том, что я должен сделать.

— Но мы не любим друг друга, и если бы не ребенок, то...

— То что?.. — перебил ее Нэш. — Заведешь любовника? Но будь осторожна, Фейт, сначала убедись, что ты ему нужна и он может доставить себе такое удовольствие, потому что я не потерплю неверности, а учитывая прошлую историю... — Он запнулся.

Их взгляды скрестились как смертоносные лучи, но, к большой досаде Фейт, она первая отвела глаза.

Фейт резким движением натянула простыню до подбородка, повернувшись лицом к входной двери. Она приняла две таблетки легкого снотворного на основе трав, которым иногда пользовалась, и теперь молилась, чтобы ей удалось уснуть до того, как Нэш осуществит свою угрозу и придет к ней в комнату.

Шансов на побег у нее не было — Нэш предусмотрительно заблокировал ее автомобиль, ключи от входной двери тоже у него. Слабенький внутренний голос раздражал Фейт, напоминая, что она пока не предприняла никаких попыток вырваться на свободу, в то время как следовало бы что-нибудь сделать, но она отделалась от него, признав заранее все возможные действия бесполезными.

И что вообще тут можно сделать? Выпрыгнуть из окна?

А вдруг она беременна? Фейт выросла без отца и еще девочкой поняла, как тяжело приходилось матери без любимого человека. Гибель мужа и отца омрачила жизнь обеих.

Таблетки начали действовать, мысли Фейт путались, глаза слипались. Завтра она станет женой Нэша. Она почувствовала легкий трепет, дрожь во всем теле. Нэш... С его именем на губах Фейт скользнула в сон.

Внизу Нэш долго стоял перед окном кабинета, уставившись в темноту невидящими глазами.

Он сознавал, что многие, не только Фейт, восприняли бы его поступок как дань старомодным представлениям, в наше время не имеющим смысла. Но сам Нэш верил в то, что надо всегда отвечать за все свои действия, а что может быть серьезнее, чем ответственность за жизнь ребенка? Его поразило сделанное им открытие — ему льстит то, что он первый мужчина в жизни Фейт. Закрыв глаза, он с легкостью представил себе Фейт пятнадцатилетней. Но она стала женщиной только той ночью.

Красивая женщина, которая почему-то столько лет воздерживалась от сексуальной жизни, а потом вдруг выбрала его.

Почему именно его? Ведь по логике как раз его она не должна была выбрать.

В раздражении он отвернулся от окна. Разве можно найти логическое объяснение поступку Фейт. Долго держалась за свою девственность, как за главный козырь, намереваясь использовать его в игре, а потом вдруг пожертвовала. Ему!

Возможно, что, как и он, Фейт попала в такие обстоятельства, когда не смогла себя контролировать. Вдруг, как и он, она тоже...

Что тоже? Он выругался про себя и хмуро взглянул на портфель. Потом, неохотно открыв его, достал небольшую подшивку бумаг и разложил на письменном столе.

Содержание отчетов, представленных руководителями групп, в которых занималась Фейт, было настолько знакомо ему, что он мог с легкостью цитировать их по памяти. Она трудолюбива, прилежна, отличается хорошими способностями и целеустремленностью. Один из преподавателей написал, что «девушку характеризует цельность, честность и высокий коэффициент интеллектуального развития».

Поэтому для нее не представляло труда обвести их всех вокруг пальца. Так же легко, как и обмануть крестного... Взгляд Нэша упал на отдельный листок. Он потянулся за ним.

Это было письмо, написанное Фейт попечителям вскоре после того, как ее известили о последней воле Филипа. В нем она выражала свое удивление и благодарность, а также обещала сделать все, что в ее силах, чтобы быть достойной доверия Филипа.

«Вы не представляете, как много для меня значит узнать, что Филип верил мне, верил в мою невиновность».

Ее невиновность! Если бы она была невиновна!

Она знала, как он беспокоился о здоровье крестного. Он говорил с ней об этом за несколько дней до того, как ее маленькая банда вломилась в дом. Это беспокойство и заставило его утратить бдительность и довериться Фейт. Поэтому он невольно разделяет ее вину за то, что произошло в особняке.

Ей было известно, что он собирается уехать по делам, а Филип останется дома один. Он сам сообщил ей это. И она знала, что в последнее время крестный чувствовал себя неуверенно — имелись определенные признаки ухудшения его самочувствия. Филип жаловался несколько раз на слабость в руке — классический симптом, говорящий о том, что он мог перенести на ногах небольшой инсульт, как сказал потом его лечащий врач.

О чем думал Филип, когда увидел Фейт в первый раз... когда пригласил ее сюда? Нэш помнил, какое удовольствие крестному доставила девочка, он был так рад ее неожиданному визиту. Нэш часто представлял, что мог почувствовать Филип, узнав правду о ней, и это всегда мучило его. Если бы он знал, что Фейт руководила не любовь, а алчность? Господи, ради чего? Крестный никогда не держал дома более сотни фунтов наличных. Никогда!

Всего сотня фунтов.

Нэш хорошо помнил недоумение поверенного Филипа, когда он сообщил ему о своем намерении.