Кристин Григ - Я не отступлю…

— Не придирайтесь к словам. Вы получили от меня юридическую консультацию?

— Да, но…

— С моей стороны было бы непростительным упущением не выяснить, как выполнялись вами условия того, что вы назвали устным соглашением.

— Зачем? Вы только что сказали…

— Я знаю, что я сказал, — прервал ее Роналд.

На самом деле он знал только одно: в нем проснулся какой-то древний, первобытный инстинкт, который повелевал сделать все возможное и невозможное, чтобы овладеть этой женщиной.

— Мне нужна дополнительная информация о ваших отношениях с мистером Пауртоном, — сказал он. — И мой вопрос носит чисто профессиональный характер.

Элизабет словно оцепенела. Взглянув ей в глаза, Роналд увидел там беспомощность и растерянность. Не верь ее невинному виду! — приказал он себе. Ты прекрасно знаешь, что за всем этим скрывается притворство и обман. Но инстинкт оказался сильнее разума, и, сделав еще один шаг в сторону Элизабет, он осторожно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Она вздрогнула, как пугливый жеребенок.

— Стэнтон удовлетворял вас? — грубовато спросил Роналд. — Я имею в виду не деньги.

— Вы не имеете права задавать мне…

— Его прикосновения вызывали у вас трепет?

Другая рука Роналда легла ей на шею, и Элизабет невольно поразилась, настолько та была горячей. У нее перехватило дыхание, и она вся напряглась, почувствовав желание, в котором не призналась бы даже самой себе.

— Прекратите, — умоляющим и неожиданно тонким голосом попросила она.

Весь пылая от охватившей его страсти, Роналд тихо и нежно повторял ее имя, прижимаясь разгоряченным лицом к ее шелковым, прохладным волосам.

— Роналд, — прошептала Элизабет в ответ.

— Да, дорогая, Роналд. Зови меня только так.

Он приник к ее губам, чувствуя, как она отвечает на поцелуй. Их губы, тела, души слились воедино, и в этом мире остались только они вдвоем. Никто из них не хотел даже думать о том, чем все может кончиться, потому что это было совершенно неважно. Главным было ощущать тот восторг и упоение, которые они дарили друг другу в этот миг.

8

Роналд положил руки на вздымающуюся грудь Элизабет и почувствовал, как напряглось ее тело. Затем его губы спустились к нежной ямочке на шее.

Сердце Элизабет забилось сильнее. Какие у него губы! А какие у него руки! Касаясь мягко и нежно, они, казалось, одновременно ласкали и изучали ее тело, молились и подразнивали его. Вот они снова легли на грудь, задержались на мгновение и двинулись вниз, к гладкому животу и крутым бедрам. Поглаживающие, возбуждающие движения приводили в восторг и обжигали ее, и внезапно в ответ на ласки Элизабет ощутила где-то глубоко внутри себя биение пылающего пульса…

— Скажи, что ты тоже хочешь этого, Скарлетт, — простонал, изнемогая от желания, Роналд.

— Боже! Какая прелесть!

Элизабет и Роналд отпрянули друг от друга, причем она чисто по-женски, инстинктивно спряталась за широкую спину мужчины.

В дверях стояла женщина лет на двадцать старше Элизабет, с густой гривой жестких, курчавых волос неестественного платинового цвета. Положенный густым слоем макияж напоминал штукатурку. Костюм с рисунком «под леопарда» сидел на ней как на барабане, поскольку был по крайней мере на номер меньше нужного размера. По лицу женщины было разлито блаженство, как у кошки, только что проглотившей мышь.

— Фейт?! — воскликнула Элизабет, выглядывая из-за спины Роналда. — Что тебе здесь надо?

Так это сестра Стэнтона Пауртона? — нахмурился Роналд.

Улыбаясь и покачивая бедрами, Фейт игривой походкой прошла в гостиную. Элизабет тоже сделала несколько шагов ей навстречу, и обе женщины встретились в центре комнаты. Губы Элизабет еще ощущали вкус поцелуев, на щеках горел румянец возбуждения, но усилием воли она сумела взять себя в руки и ничем не выдать смущения. Роналд не мог не отметить ее удивительного самообладания.

— Это мой дом, дорогуша, так что я могу появляться здесь, когда захочу, — торжествующе заявила Фейт.

— Он твой после двенадцати часов ночи, — уточнила Элизабет. — А пока, прежде чем входить, пожалуйста, звони в дверь.

— Я так и сделала, но мне никто не открыл, — хлопая наклеенными ресницами, вкрадчиво сказала Фейт. — Я понимаю, вы были слишком заняты с мистером… Как вас, простите?

— Уотсон. Роналд Уотсон.

— Очень приятно, мистер Уотсон. Извините, что помешала, но мне и в голову не могло прийти, что Элизабет принимает мужчину в такой трудный для нее день.

Положив руку на плечо Элизабет, Роналд почувствовал, что та вся дрожит.

— Что вы хотите? — спросил он.

— Только удостовериться, что эта особа не забыла условия завещания и готова покинуть дом в назначенное время.

Одарив еще раз Роналда лучезарной улыбкой, Фейт пошла по комнате, поправляя на ходу позолоченных купидонов и фарфоровых пастушек.

— Имей в виду, что все фамильные ценности, передававшиеся из поколения в поколение, теперь мои и ты не имеешь права забрать ни одну из них, понятно?

— Можешь не беспокоиться, Фейт. Мне не нужны эти безделушки, и вообще ничего не нужно. Я уйди с тем же чемоданом, с которым пришла.

— Прекрасно, и чтобы в нем было только то барахло, которое принадлежало тебе до замужества.

— Не беспокойся, твой адвокат уже составил опись.

Элизабет освободилась из-под руки Роналда. Ее дрожь прошла.

— Людям бывает так трудно преодолеть искушение. — Маленькие, как бусинки, глаза Фейт горели злобой. — Все знают, на что способна всякая шваль.

— Знаешь, что, Фейт, твое законное время упиваться победой и злорадствовать наступит только в полночь, а пока оставь меня в покое, — тихо, но твердо потребовала Элизабет.

— Имей в виду, что все те наряды, которыми мой брат набил твой шкаф в спальне, теперь тоже мои. Так что будь добра…

— Одежда принадлежит миссис Пауртон.

Обе женщины удивленно взглянули на Роналда.

— Извините, что вы сказали? — растерялась Фейт.

— Как адвокат миссис Пауртон, официально заявляю, что одежда является собственностью моей клиентки.

— Ты все еще на что-то надеешься, Элизабет, — злорадно рассмеялась Фейт. — Вы опоздали, мистер Уотсон. Суд уже принял решение по этому делу.

— Каким бы ни было решение, у миссис Пауртон есть определенные права. И я здесь для того, чтобы не дать их нарушить.

— Думаю, вы здесь не только для этого, — с вызывающим видом бросила Фейт. — Насколько я понимаю, моя золовка и вы… Не хочу называть вещи своими именами. Я слишком хорошо воспитана.

— Мне всегда казалось, что воспитанные леди не врываются в чужой дом без разрешения, — усмехнулся Роналд.