Кристин Григ - Любовь не игрушка

– А я, – парировал он, опуская тяжелую ладонь на ее плечо, – не в настроении слушать ложь.

– Тебе лучше уйти!

– Ты беременна! – объявил Мартин.

Беременна. Беременна! Слово эхом отдалось в комнате.

– Не понимаю, о чем ты…

– Ты повторяешься. Я бы посоветовал тебе сказать правду.

Глэдис сбросила с плеча его руку и указала на дверь.

– А я бы посоветовала тебе убраться восвояси.

– Это мой ребенок?

– Твой?.. – Она засунула руки в карманы. – Никакого ребенка нет. Не знаю, с чего ты взял, но…

– Сколько еще мужчин перебывало у тебя на той неделе, помимо меня?

– Пошел вон, черт тебя дери!

– Еще раз спрашиваю: это мой ребенок?

Глэдис беспомощно глядела на него, нежные губы дрожали. «Нет, не твой! – хотелось ей выкрикнуть. – На той неделе у меня был десяток подобных свиданий. Сто! Тысяча!»

– Отвечай! – Мартин грубо встряхнул ее за плечи. – Мой?

Но как можно лгать, когда речь идет о самом важном?

– Да, – прошептала она. – Да, это твой ребенок.

Фагерст надолго замолчал. Затем кивком головы указал на диван.

– Сядь, Глэдис.

Она подняла взгляд, и глаза их встретились. Задрожав, Глэдис шагнула назад, споткнулась и рухнула на подушки, словно тряпичная кукла.

– Как… как ты узнал?..

Скривив губы, он полез в карман, извлек на свет крохотный белый прямоугольник и бросил ей на колени. Глэдис потрясенно уставилась на карточку. Визитка доктора Карлтон!

– Она тебе сказала? Доктор Карлтон сказала тебе все? Как она посмела! Она…

– Доктор Карлтон ничего мне не сказала. – Мартин презрительно улыбнулся. – Но я узнал все, что нужно.

– Не понимаю…

– Визитка выпала у тебя из кармана. Я позвонил в офис к этой Карлтон. Назвался твоим другом, сказал, что весьма обеспокоен твоим здоровьем, и секретарша тут же соединила меня.

Глэдис вспыхнула, оценив двусмысленность подобного заявления. От глаз Мартина это не укрылось.

– Очевидно, твой лечащий врач сделала те же самые выводы. И поступила очень тактично. Она подтвердила только то, что ты ее пациентка. Сказала, что не имеет права распространяться о состоянии твоего здоровья и что мне лучше переговорить с тобой напрямую. Затем повесила трубку.

Глэдис побелела как полотно.

– Так, значит… значит, ты не знал! Ты солгал мне! Обманом вытянул у меня признание…

– Я сопоставил факты, вот и все, потом задал вопрос, а ты на него ответила.

– Это не было вопросом! Ты сказал, что знаешь о моем… о моей…

– Я спросил, мой ли это ребенок. – Фагерст резко подался вперед, склонился над жертвой и пригвоздил ее к месту грозным взглядом. – Мой ребенок, черт тебя дери! Что ты задумала? Отдать малыша на усыновление? Сделать аборт?

– Нет! – выкрикнула она и в то же самое мгновение поняла, что сказала чистую правду. Она не сможет убить живую искорку, что затеплилась внутри нее. Она хочет ребенка, хочет всем сердцем, всей душой, хочет с того самого момента, когда доктор подтвердила беременность! – Нет, – прошептала Глэдис, не сводя с собеседника глаз. – Ничего подобного я не сделаю. У меня будет ребенок.

– «Будет ребенок»? – ехидно передразнил Мартин. – Речь идет не о щенке и не о котенке. Как ты его станешь растить? Как ты его воспитаешь одна?

– Современные женщины на многое способны – ты просто не поверишь! Мы, знаешь ли, умеем не только рожать детей, но еще и воспитывать их.

– В твоей разгульной жизни ребенку не место!

– Ты ровным счетом ничего не знаешь о моей жизни!

– Зато знаю, что женщина, готовая переспать с первым встречным, не достойна быть матерью моего наследника!

Глэдис решительно оттолкнула его от себя.

– Ах ты, лицемерный сукин сын! Да кто ты такой, чтобы судить меня? Будь добр, окажи услугу, а? Убирайся отсюда! Уходи из моей жизни! Не хочу тебя больше видеть!

– Уйду, и с удовольствием, но ты забываешь, что новая жизнь, которую ты вынашиваешь, принадлежит мне!

– Это ребенок! Ребенка нельзя рассматривать как собственность. Правда, такому человеку, как ты, трудно это понять, но ребенок – это не товар и не контрольный пакет акций. Ты не можешь владеть им, даже если твое имя – Мартин Фагерст.

Мгновение они испепеляли друг друга взглядами, а затем Мартин пробормотал что-то по-шведски и отошел в сторону.

Черт, а ведь она права! Он ведет себя как упрямый, самовлюбленный осел. Что за фарисейство – весь этот бред о падшей женщине, недостойной быть матерью! Он, Мартин Фагерст, в равной степени отвечает за то, что произошло!

Глэдис беременна. Она носит в себе ребенка. Его ребенка! На душе у Мартина неожиданно потеплело. До сих пор радости отцовства ограничивались для него воспитанием Алека. А теперь судьба и эта женщина, что снится ему каждую ночь, объединили силы и подарили ему надежду!

– Мне нужен мой ребенок, – тихо сказал он.

Глэдис похолодела.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что сказал. Ребенок мой, и от своих прав я не отступлюсь.

От своих прав? Газеты пестрят сообщениями такого рода, в теленовостях то и дело передают подробности скандальных историй о том, как мужчины предъявляют свои права на детей – и ведь добиваются своего! Правда, не всем это удается, но Мартин Фагерст всесилен, он ни перед чем не остановится. Отберет у нее ребенка – и глазом не моргнет.

Спокойно, твердила она себе, спокойно. Страха показывать нельзя.

– Ты поняла меня, Глэдис?

– Да, поняла! – Она шагнула вперед, не сводя с противника глаз, прикидывая, что предложить, о чем умолчать. Как прикажете играть в карты с человеком, у которого на руках все козыри? – Послушай, Мартин, давай обсудим все это как-нибудь в другой раз. Сейчас мы оба не в себе…

– Нечего тут обсуждать. Как я сказал, так и будет! Я не намерен отказываться от отцовства.

– Но я… я вовсе не возражаю. Знаешь, мы немного поговорили с доктором Карлтон о… о том, как много значит отец в жизни ребенка. Уверена, мы сможем обо всем договориться.

– Ты имеешь в виду право посещения?

– Ну да.

Улыбка его не сулила ничего доброго.

– Как ты великодушна, Глэдис!

– Мы непременно выработаем соглашение, которое устроит нас обоих.

– Я тебе рассказывал, что не помню собственного отца?

– Послушай, не знаю, как обстояли дела с твоими родителями, но…

– Я рос беспризорником. С таким же успехом мог быть незаконнорожденным.

– Мартин!

– Я невысокого мнения о законном браке, но, когда речь заходит о детях, развод мне представляется еще большим злом.

– Ну, это не наш случай, – отозвалась Глэдис, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Я хочу сказать, поскольку мы не женаты, о разводе можно не беспокоиться…

– Мой ребенок заслуживает лучшей участи. Он… или она… У малыша должны быть отец и мать и домашний очаг.