Элис Детли - Оазис радости

Лицо Генри исказила гримаса гнева.

– Неужели ты до сих пор не поняла, что в голове ее матери гуляет ветер и самые бредовые мысли?

– Уж не такие бредовые, раз вы прожили вместе столько лет! – парировала Дороти и опять посмотрела на Шейлу.

Перехватив ее взгляд, Шейла спросила:

– А что еще говорила Маргарет о своих планах? Погуляет с Одри, пообщается, а дальше? Может, Элинор знает что-нибудь?

– Ни о каких особых планах она не рассказывала, – ответила Дороти и обратилась к только что подошедшей Элинор: – Вспомни, детка, что говорила Одри, когда уезжала со своей мамой.

– Одри обещала мне позвонить. У нас на вечер намечалась увеселительная программа, – доложила Элинор и посмотрела сначала на Шейлу, а потом на Генри.

Генри усмехнулся, перевел взгляд на Дороти и, прищурившись, сказал:

– Мы уезжаем. А тебя, Дороти, прошу немедленно сообщить мне все, что станет известно. Я буду дома. Всего наилучшего!

Остаток вечера Генри и Шейла провели в полном молчании. Он либо мерил шагами гостиную, либо звонил старинным приятельницам Маргарет. Везде ему отвечали, что она и Одри не появлялись. Одним словом, никто ничего не знал.

Наконец около полуночи Генри позвонил в Новую Зеландию матери Маргарет. Лавиния Холдер, внимательно выслушав Генри, похоже, не слишком удивилась звонку. Как только Маргарет получила письмо от Одри, сообщила она, сразу как с цепи сорвалась. Первым же рейсом улетела в Лондон. Что было в письме? Ей неизвестно. Дальнейшие планы Маргарет? Ее дочь не имеет привычки заглядывать дальше завтрашнего дня...

К утру Генри осунулся и почернел. Шейла тоже выглядела не лучшим образом. Где-то около десяти утра позвонила Дороти.

– Будто бы и не знала, да? Не поверю! Никаких завтраков, дома поест! Сейчас буду! – кричал он в трубку.

И уже на ходу, схватив ключи от машины, он сказал, что Маргарет только что привезла Одри к Дороти. Подробностей он пока не знает, но это уже не важно, главное – через час с небольшим Одри будет дома.

Когда Генри уехал, Шейла направилась в кухню. Повязав фартук, она принялась за стряпню. Оладьи с яблоками, любимое блюдо Одри, ей всегда удавались.

Натерев три крупных яблока, она вбила их в подошедшее тесто, добавила половину пакетика ванильного сахара и, накрыв миску полотняной салфеткой, поставила на подоконник, где вовсю хозяйничало солнце. Еще разок подойдет – и можно печь!

Шейла накрыла стол, достала апельсины и уже сделала сок, когда громко хлопнула парадная дверь. Генри и Одри вернулись? Шейла выглянула в холл и застыла. У зеркала стояла Маргарет и поправляла прическу.

Стройная, в белом костюме и темных очках, она выглядела великолепно. Шарм, конечно, великое дело! – подумала Шейла, но что касается Маргарет, он у нее какой-то поверхностный, словно вуаль, под которой проступают изгибы горбатой души.

– Здравствуй, Маргарет!

– Привет, незаменимая секретарша и большой друг моей семьи! Ты-то мне и нужна... – отчеканила Маргарет и двинулась на Шейлу уверенной походкой.

– Зачем же я тебе понадобилась? – грустно улыбнулась Шейла. – Однако прежде позволь напомнить, что я работаю секретарем в фирме «Рассел-Грейди» и попутно помогаю Генри и Одри, которых ты бросила. А жалованье, между прочим, платишь мне не ты, так что оставь свой тон – мы не на рынке.

– Ах, ах! Неплохо устроилась, должна заметить. Жалованье ей, видите ли, выплачивают... За какие такие услуги?

Маргарет направилась в кухню. Она напоминала идущую на всех парусах яхту. Вот уж кто действительно Клеопатра! Шейла молча пошла следом.

– Стряпаешь? – засмеялась Маргарет, стрельнув глазами по разделочному столику, вымазанному мукой.

– Собираюсь печь оладьи с яблоками. Одри их очень любит.

– О! – Маргарет закатила глаза к потолку. – Надо будет сказать Генри, чтобы он запретил раскармливать Одри, а то станет такой же квашней, как ты.

Шейла усмехнулась.

– Скажи! Он тебя непременно послушает. А ты могла бы и поблагодарить меня за то, что ухаживаю за твоей дочерью. Надеюсь, ты понимаешь, мужчине, да еще такому занятому, уроки, школа, каникулы – не под силу...

– Вот-вот, именно! Все дело в этом сверхзанятом мужчине. Воспользовалась ситуацией, потихоньку втерлась в семью и стала все подряд хватать... – Маргарет сняла очки и, сверля Шейлу взглядом, отчеканила: – Не случись то, что случилось, не видать бы тебе Генри!

– Послушай, Маргарет... – Шейла сделала попытку остановить словесный поток, но куда там...

– Восьмой год пошел, как ты работаешь у него на фирме, но что-то никто не клюнул на такую красавицу!

– Маргарет, успокойся, перестань... Не говори того, о чем потом будешь жалеть. Я понимаю, тебе не по себе, но Генри-то считает тебя благородной женщиной... Маргарет взглянула на часы.

– Не слишком налегай на мучное, дорогуша, Генри толстух не любит. Смотри, передумает и не женится на тебе!

Чуть ли не бегом она кинулась к дверям, а через минуту ее и след простыл.

Шейлу разговор с Маргарет выбил из колеи. Откуда она взяла, что Генри собирается на мне жениться? – недоумевала Шейла. Он прав, совершенно непредсказуемая женщина. Она пекла оладьи и вспоминала подробности неожиданного визита. На душе скребли кошки.

Когда хлопнула парадная дверь и Шейла услышала голос Одри, к ее горлу подкатил ком.

– Шейла, как хорошо, что ты дома! – Одри бросилась к ней и расцеловала. – А я такая голодная! Ура, оладьи! – Девочка повисла у Шейлы на шее.

– Одри, немедленно переоденься и вымой руки! – велел Генри, вошедший следом.

Одри умчалась.

– Шейла, что с тобой? На тебе лица нет.

– Ничего особенного, просто переволновалась, – ответила она, отводя взгляд.

Генри внезапно осенила догадка.

– Здесь была Маргарет? Что она тебе наговорила?

– Да, она заходила, но я так и не поняла, что ей было нужно.

– Скажи, что она говорила, а уж я как-нибудь соображу, за какой надобностью ее сюда принесла нелегкая.

– Она пыталась меня зацепить. Говорила, будто я втерлась в вашу семью, прибрала к рукам тебя и Одри, в общем, всякие несуразности...

– Могу себе представить! Ревность в ней взыграла после того, как Маргарет получила письмо от Одри.

После всех треволнений к Шейле вернулась способность здраво оценивать происходящее.

– А что было в письме?

– А вот и Одри! – воскликнул Генри. – Она сама тебе расскажет!

– Одри, ты посылала маме письмо, – сказала Шейла. – Что ты там насочиняла?

– Я написала чистую правду, к твоему сведению. Что ты влюбилась в папу, а он в тебя. И что мы живем очень хорошо. А вчера мама стала меня расспрашивать, ездишь ты домой или всегда здесь остаешься, а я ответила, как ты советовала: пусть спросит об этом у тебя. Потом мы ходили в кино, и мама уговорила меня переночевать у нее в отеле.