Джоан Хол - Окно во вчерашний день

Нехотя поднявшись, Алисия медленно побрела на кухню, смутно надеясь на то, что неизвестному абоненту надоест ждать и он положит трубку.

Ее шаги невольно ускорились, когда телефон зашелся двенадцатой требовательной трелью. Кто бы ни был там, на другом конце линии, похоже, он действительно решил непременно дозвониться.

С замиранием сердца Алисия подумала о том, что могли звонить ее родители или кто-нибудь из семей Карлы или Эндри. Вдруг что-нибудь случилось с ними? Может быть, у отца инфаркт и он лежит в муниципальном госпитале, страдая о страховке и проклиная разорительную систему здравоохранения? Быть может, мать обварилась кипящим маслом, поджаривая пончики и лежит теперь рядом с отцом, обвитая шнурами капельниц? Или звонят уже из морга, с просьбой распорядиться о похоронах?

Совершенно запугав себя, Алисия сорвала трубку с настенного телефона.

— Алло, — выдохнула она, чувствуя, что не сможет произнести больше ни слова.

— Извини, я разбудил тебя.

Алисия прислонилась к стене — ноги не держали.

— Нет, Шон. Я не спала, — ответила она. Из ее бурно вздымавшейся груди вырвался сдавленный смешок. — Просто ты до смерти перепугал меня. Только что я представляла все мыслимые и немыслимые несчастья, которые могли обрушиться на мою семью.

— Бедная девочка, — пробормотал Шон.

По линии пробежал его вздох.

— Мне жутко неловко, но…

Алисия напряженно вслушивалась в пустой телефонный эфир.

— Я не мог заснуть, — закончил Шон после томительной паузы.

— Слишком много пищи за ужином? — участливо спросила она.

— Слишком много эмоций, — тихо ответил он. — Я чувствую себя морем, вышедшим из берегов после урагана.

Алисия рассмеялась. Она не могла сдержаться. Хотя было уже очень поздно, и она боялась разбудить своих подруг, ее смех затопил все пространство просторной кухни.

— Ты сошел с ума, — воскликнула Алисия.

В голосе звучала нежность, перемешанная в странный коктейль с заботой, страхом, желанием и огромной, бесконечной радостью.

— Я схожу с ума по тебе, — мрачно ответил он.

— О Шон…

Его имя сорвалось с губ мучительным шепотом.

Шон застонал, как смертельно раненый герой вестерна.

— О боже, Алисия, Я не понимаю, что со мной.

Пауза была невыносимой.

— Шон, где ты? — окликнула его Алисия. На другом конце линии вновь раздался вздох.

— Тут, — скорбно произнес Шон. — В этом все дело. Я тут, а ты там. Между нами только идиотские провода, обслуживаемые каким-нибудь «Белл Атлантик».

Алисия молчала, не зная, что сказать. Она слабо разбиралась в телефонном деле.

— Я не могу без тебя, — прошептал Шон.

— А со мной? — спросила Алисия только для того, чтобы не дать пустоте вновь заполнить линию.

— С тобой? — драматически переспросил он. Вновь повисла пауза, короткая, как суд Линча.

— Могу, — решительно ответил Шон. Алисия сползла вниз по стене, усевшись на холодный пол, покрытый мраморной плиткой. Процесс мышления в ней мгновенно прервался. Она не чувствовала себя совсем. Позабыв о предостережениях своего гинеколога, она сидела на мраморном полу, не замечая не только холода, но и вообще ничего: ни вокруг, ни около. Закрыв глаза, Алисия воображала удивительные объятия Шона, заставлявшие трепетать от неразрешимого и невероятного желания; его глаза, губы, запах его лосьона, одеколона, дезодоранта, щекотавшего ноздри, — запах мужчины, сильный, терпкий, удушающий.

Внезапно Алисия ощутила мучительное желание быть с ним. Быть с ним прямо здесь, на полу. Слиться с ним, стать частью его, забыть себя, забыться и уснуть, и видеть сны, быть может. Но что в том страстном сне приснится?..

Томясь безысходностью, она испустила долгий, разрывающий сердце вздох.

— Алисия?

— Да, Шон.

— Что ты делаешь? О чем ты думаешь?

— Я сижу на полу и думаю о тебе.

— На полу? Но зачем?

— Мне так лучше.

— Лучше, чем со мной?

— Нет. В этом все дело. Мне лучше с тобой.

— А без меня?

— Хуже.

— Хуже, чем на полу?

— Хуже, чем без тебя.

Алисия горько вздохнула.

— Впрочем, я ничего уже не понимаю. Ты меня совсем запутал.

— Извини, я не хотел. Мне не стоило тебя будить.

— Нет, не говори так.

— Почему?

— Я всегда рада тебя слышать.

Шон молчал.

— Мне не стоило тебе звонить, — упрямо повторил он убитым голосом. — Из-за меня ты сидишь на полу и плачешь.

— Я не плачу, — воскликнула Алисия, чувствуя, как слезы наворачиваются на глазах.

— Но будешь плакать, — сказал Шон убежденно. Алисия решительно качнула головой.

— Больше никогда не буду.

— Почему?

— Зачем плакать, если все хорошо.

Шон вздохнул.

— Тебе не холодно на полу? — спросил он участливо.

Алисия улыбнулась.

— Не знаю. Кажется, нет. Меня согревают мысли.

— А о чем ты думаешь?

Голос Шона стал глубоким и вибрировал в такт ее прерывистому дыханию.

— Скажи мне, Алисия.

Она молчала, пытаясь справиться с дыханием. Ей хотелось быть сдержанной и благоразумной, но понимала — это уже невозможно.

— Мне хотелось бы быть с тобой, — прошептала Алисия. — Так же, как… прошлым вечером.

— Так в чем же дело? — воскликнул Шон. Алисия знала, что должна сделать важный шаг.

— Наверное, ни в чем, но…

— Прекрасно, — перебил Шон, прошелестев по линии вздохом облегчения. — Ты же знаешь, я хотел бы увидеть тебя завтра, сегодня, когда пожелаешь.

Алисия улыбнулась и задумчиво накрутила на палец шелковистую прядь своих волос.

— Давай встретимся… завтра.

— Отлично! — воскликнул Шон. — Ты предпочла бы выйти или остаться дома?

Его голос стал твердым и решительным.

— Остаться, — ответила она сразу.

— Я принесу пиццу. Хорошо?

В голосе слышалось восхищение и взволнованное предвкушение встречи.

— О'кей. Но не забудь, нас будет четверо.

— Конечно.

— Спасибо тебе.

— За что? — удивился Шон.

— За то, что ты принимаешь моих подруг.

— Мне они нравятся, но…

Шон сделал паузу, желая подчеркнуть дальнейшее.

— Я принимал бы их, даже если бы они нравились мне меньше. Просто потому, что они твои подруги.

— Я знаю.

Внезапно Алисия поняла: Шон действительно готов принять все связанное с ней. Она была убеждена в этом, потому что сама чувствовала совершенно то же по отношению к нему.

— Спокойной ночи, моя милая.

— Спокойной ночи… — Алисия запнулась на мгновение, — милый.

На следующее утро Алисия вышла к завтраку заспанной и помятой. Выражая свое обычное участие, Эндри взглянула на нее с затаенным ожиданием объяснений.