Рэй Морган - Кто заставит сердце биться...

В самый разгар спора Майкл откашлялся и встал.

— Мне бы хотелось высказать свое мнение по данному поводу, если позволите. — Его голос пресек дальнейшие обсуждения. — Дело касается моей фотографии, помещенной не самым лучшим образом в календаре. Но портрет появился не случайно. Я не проконтролировал ситуацию, хотя такого поворота событий не ожидал. — Майкл сделал паузу и обвел взглядом всех присутствующих. — И все же вы придаете этому событию слишком большое значение. Это всего лишь шутка. А сейчас, если у вас есть возражения… с которыми я заранее согласен, почему бы нам не оставить данную тему в покое?

— Молодой человек, — заговорил мистер Странд, подаваясь вперед, как будто хотел показать Майклу весомость своей персоны в совете директоров, — понимаете ли вы, что мы требуем от представителей нашей фирмы? Вы представляете лицо компании, наше лицо. Вам поручают самые важные проекты и вас прочат в верхние эшелоны администрации. И такого рода вещи недопустимы, особенно для того, кто считает себя будущим вице-президентом.

Майкл одарил присутствующих в зале своей самой очаровательной улыбкой.

— Я принимаю возражения и выражаю свое согласие с вашими аргументами. Однако я думаю, вы делаете из мухи слона.

Мистер Странд воинственно указал на календарь:

— Назовите мне имена женщин, чьи руки и умы сотворили это безобразие.

— Это случилось в мой первый рабочий день. — Улыбка Майкла стала еще ярче. — Я не знаю их имена и вряд ли смогу вспомнить лица.

— Мы можем предоставить вам фотографии сотрудников. Вы в состоянии их идентифицировать, я уверен.

— Вы можете. — Майкл продолжал улыбаться. — А я нет.

В кабинете повисло напряженное молчание, точно все в помещении таили в себе электрические заряды небывалой силы.

— Не можете?

— Не могу.

Чар застыла в удивлении. Несмотря на преклонный возраст некоторых членов совета директоров, Майкл оказался самым здравомыслящим и мудрым человеком.

— Мне знаком ваш гнев. Вначале я чувствовал то же самое, но затем один друг открыл мне глаза. И я понял, что глупо увольнять кого-то из-за пустяка.

Сердце Чар билось так сильно, что показалось: еще мгновение, и она упадет в обморок. Этим другом была она! Майкл выслушал ее и изменил свою точку зрения. Она так никогда не волновалась.

Мистер Странд готов был взорваться от возмущения. Действуя интуитивно, Чар вскочила, чтобы поддержать Майкла.

— У меня есть предложение, — заговорила она. — Думаю, вы должны утвердить этот календарь.

— Ну, что я говорил! — с раздражением заметил другой член совета директоров.

Но Чар уже мчалась вперед:

— Знаю, вы примете меня за сумасшедшую. Календарь забавный, интересный. Я думаю, вы должны принять официальную версию, возможно, с призывом на первой странице воспринимать это как шутку, растиражировать и распространить его по офису.

От изумления все открыли рты.

— Подумайте, — тараторила Чар. — Мы огромная, быстро растущая компания, такие компании, как мы, являются тяжелой артиллерией современности. Календарь может стать хорошим поводом для общения сотрудников. Это покажет, что администрация имеет чувство юмора, а не является группкой старых чудаков, озабоченных прибылью.

— Мисс Вулф! — заорал мистер Странд. — Если компания не получит прибыль, у вас не будет работы.

— Знаю, знаю, и поверьте, я люблю свою работу. Я просто говорю о налаживании связей внутри компании, между начальниками и подчиненными.

Снова возник шум, возня, споры. Миссис Легхорн идея Чар пришлась по душе, мистер Странд был против. Майкл посмотрел на Чар и улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Он взял ее за руку, и они вместе покинули кабинет, а пререкающиеся члены совета директоров даже не заметили их отсутствия.

— Вы думаете, нас обоих уволят? — спросила она Майкла, когда они пересекали вестибюль.

— Какого черта? — Майкл сжал ее ладонь. — Не могу представить себе того, кто на это осмелится.

Ее сердце радостно запело, но в той песне проскальзывали тревожные нотки: встретит ли она когда-нибудь такого же человека, как Майкл?

— Майкл? — Чар подняла на него глаза. — Вчера вы хотели поговорить со мной о Рикки, а я прервала вас. — Она остановилась, тяжело вздохнула и храбро продолжила: — Очень трудно говорить о тех, кого любишь, но думаю, сегодня я готова к разговору. Если вы еще хотите побеседовать.

Майкл поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Не здесь, — перебил ее он. — Давайте перекусим в городе?

Чарин кивнула.

— Встретимся в полдень. — Ее сердце уже летело навстречу мечте.

В «Ле Кафе» удалось найти укромный уголок. Майкл проводил Чар в самую дальнюю кабинку, которую указал ему управляющий, и помог занять удобное место. Они сделали заказ и весело болтали о разных пустяках в ожидании еды. Как только официант, сервировав столик и расставив тарелки с ароматными закусками, удалился, Майкл набрал в легкие воздуху, посмотрел в глаза своей спутнице и начал:

— Итак, приступим к тому, зачем пришли.

Сердце сжалось в комок. Чарин видела, что предмет их беседы очень важен для него и говорить о нем ему трудно. О Рикки? Или о самом себе? Она замерла, точно на краю пропасти.

— Я мало знаю о детях и не общался с ними с тех пор, как сам был ребенком. Я убеждал себя, что не хочу находиться в их окружении, но когда познакомился с вашими малышами, то понял… есть исключения из правил.

Он признается в своей любви к близнецам? Разве можно найти лучший способ растопить холод в материнском сердце? Чарин приветливо улыбнулась.

Майкл не ответил.

— Ваши мальчики великолепны, оба, но я должен сказать, Чар, как друг… Я вижу, что с Рикки творится что-то неладное. Он напоминает меня в детстве. И я чувствую, что должен предупредить вас… о существовании проблемы.

Ее улыбка увяла. Конечно, обидеться на его слова легко, а дальше?.. Поэтому она взяла себя в руки и кивнула, давая ему знать, что ждет продолжения.

— Не могу назвать свое детство счастливым. — Его глаза потемнели. — Мои родители развелись, случились и другие неприятные события. К десяти годам я чувствовал себя совершенно несчастным ребенком. — Его движения были скованными и неловкими. — Понимаете, когда задевают чувства взрослого, естественная реакция — отойти от человека, причинившего боль, спрятаться и «зализать раны». Иногда мне кажется, вы поступаете таким образом. А когда что-то или кто-то обижает ребенка, он не знает, как защититься. Он тщательно скрывает свою обиду и надеется, что боль пройдет сама собой. Иногда она проходит, иногда нет. В детстве я надевал маску безразличия и прятался от всего мира. И когда я смотрю на Рикки, то вижу себя.