Лора Брантуэйт - Нет правил для любви

Она не желала лететь к Эдмонду. Она не желала повторить с Джастином свою судьбу с Эдмондом.

Решение выплыло на поверхность сознания легко, как пузырек воздуха на поверхность воды. Оно было, может быть, не очень умным и даже недостойным…

Но уж какое есть. По крайней мере, оно даст ей хоть какую-то свободу, хоть глоток, хоть тень ее…

— Джастин, сколько до вылета? — спросила она будничным тоном.

Тот бросил взгляд на наручные часы.

— Восемь или девять минут.

— Спасибо.

Восемь или девять минут… Нужно все сделать быстро. Но не слишком быстро, чтобы Джастин не успел вслед за ней.

Саманта раскрыла журнал и стала методично, как будто от этой операции зависело все ее благополучие, водить глазами по строчкам. Буквы плясали, когда им удавалось сложиться в некое подобие слова — она его не понимала. Но это и не важно. Судя по фотографиям ухоженных, расслабленных, довольных жизнью девиц в каких-то халатах, полотенцах и сомнительного вида масках, это очередная статья о том, как стать еще красивее, моложе и бодрее. То есть как притвориться, что ты лучше себя настоящей. И как сделать так, чтобы как можно больше людей в это поверили.

Саманта раздраженно фыркнула. Кажется, у нее развивается аллергия на фальшь.

— Что такое?

— Ничего особенного, — отмахнулась Саманта. И добавила: — Живот болит.

— Тебе что-нибудь нужно? — встревожился Джастин.

— Нет, обычное дело.

Саманта покосилась на его часы, потом усилием воли заставила себя снова заглянуть в журнал. Подождала еще примерно две минуты.

До вылета — всего пять минут. Ну, с Богом!

Она встала.

— Ты куда? — поразился Джастин.

Саманта бросила на него укоризненный взгляд: мол, как можно быть таким непонятливым?

— Но туалетом нельзя пользоваться во время набора высоты…

— Я поговорю со стюардессой.

— Давай я с тобой схожу.

— Не надо. Я сама справлюсь.

Конечно, сама. Так надежнее. Всегда справлялась… Прости, Джастин.

Стюардессу она перехватила у входа в салон. Молодая, профессионально красивая женщина воззрилась на нее удивленно.

— Простите, я не могу лететь, — тихо, но решительно сказала Саманта. — Ссадите меня с самолета.

— Что-то случилось? — растерялась стюардесса.

— Я беременна. У меня сильные боли. И, кажется, кровь… — Она прижала ладонь к животу и нервно сглотнула. Страх и напряженность даже не пришлось отыгрывать — в крови и так кипел адреналин.

Стюардесса побледнела, но держала себя в руках. Есть вещи, которые одинаково безотказно действуют на подсознание любой женщины.

— Сейчас я вызову врачей, пожалуйста, сюда. Вы летите одна?

— Да. — Саманта проглотила еще один ком в горле.

Господи, прости мне и эту ложь!

— Сейчас. Все будет в порядке, пожалуйста, не волнуйтесь.

Уходя из салона — если не сказать, сбегая, — Саманта чувствовала между лопаток взгляд Джастина. Он беспокоится. Он еще не знает, какое волнение ждет его. Но ничего. Как сказала стюардесса, все будет в порядке.

Они мужчины. Они сильные. Вот и пусть сами разбираются.

А ей нужно спастись. Сейчас же, немедленно отсрочить все остальные решения хотя бы на один или два дня.

Джастин простит. Не сразу, может быть, но простит. Эдмонд — вряд ли, но это уже не имеет никакого значения.

Джастин начал нервничать. Они были в воздухе уже десять минут, а Саманта до сих пор не вернулась.

Вроде бы ели одно и то же. Наверное, нервное.

— Простите, мисс! — позвал он проходившую мимо стюардессу.

— Да, сэр?

— Скажите, девушка, моя соседка, — он указал на пустующее место рядом с собой, — с ней все в порядке?

— Да, не волнуйтесь, — улыбнулась воздушная нимфа. — Ее сняли с рейса и отправили в медпункт. Я уверена, все будет хорошо. В аэропорту работают высококвалифицированные врачи…

— Как — сняли с рейса?! О чем вы говорите?..

Повисла пауза. На него стали оборачиваться. Даже парень в наушниках проявил слабенький интерес к происходящему.

— В подобных случаях мы всегда снимаем пассажирок с рейсов.

— Что за бред?!

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь.

— Но мы летели вместе, почему мне ничего не сказали?! — Джастин вцепился в подлокотники так, что костяшки побелели.

Лучше в подлокотники, чем в девушку.

Стюардесса густо покраснела:

— Простите, она сказала, что летит одна…

— Проклятье! И что мне теперь делать?

— Уверена, вы сможете с ней связаться, когда мы прибудем в Лондон. Вы ее муж?

— Нет, но…

— Отец ребенка?

Джастину показалось, что в него ударила молния.

9

Как ни велик был соблазн взять, не выходя из аэропорта, билет на обратный рейс и вернуться в Дублин, Джастин поборол его. Может быть, Эдмонд что-то знает…

И надо же было ему именно сегодня расколотить телефон!

Новость о том, что Саманта может быть беременна, не укладывалась у него в голове. Со стюардессой они выяснили только одно: Саманта создала две абсолютно разные версии происходящего, и какая из них ближе к истине, Джастин боялся даже предположить.

Как минимум одному из них — или Джастину, или стюардессе — она солгала. А скорее всего, им обоим. Но зачем? Что за сумасбродство? Если ей понадобилось сойти с рейса, можно было сделать это иначе.

Хотя — как именно? В последние минуты перед взлетом…

Допустим, она не захотела возвращаться в Лондон и объясняться с Эдмондом или делать вид, что ничего не произошло. Но разве нельзя было это обсудить хотя бы с ним?

Джастин треснул себя ладонью по лбу — смачно, с размаху. Сосед в наушниках покосился в его сторону — вряд ли услышал хлопок, скорее, среагировал на быстрое движение.

А ведь нельзя было! Он в последние дни — не лучший собеседник. Глухой чурбан, которого происходящее вовне интересует еще меньше, чем этого юного любителя громкой музыки… Докричалась бы она до него, как же! Саманта все-таки разумная девушка. Она не стала бы тратить силы и нервы на заведомо безнадежное дело.

А он, идиот, как-то в своих терзаниях позабыл, что она тоже может что-то чувствовать, например, боль, смятение, страх.

Почему, почему он не задумался об этом раньше?!

Человек, которому плохо, становится эгоистом.

Джастин скрипнул зубами — ему было стыдно, обжигающе-стыдно.

Тридцать минут в воздухе прошли, как полтора года в аду на большой сковородке.

Все шло не так, как он представлял себе. Он болезненно ощущал пустоту рядом с собой. Это была именно пустота, а не привычное одиночество. Ему остро, до рези в глазах не хватало Саманты. Не хватало в самолете, не хватало на трапе, не хватало у ворот терминала… Как ему придется и дальше жить одному, он не представлял.