Джулия Тиммон - Объяснение без слов

Мой собеседник снова смеется.

— Чудачка! Что это с тобой?

— Гм… — неопределенно мычу я.

— Не узнаешь меня? Это же Виктор! Виктор Лойд!

Багровею от стыда. Какого черта я записала его как «Л. В.», а не «В. Л.»? Так было бы намного понятнее.

— Ах да… — Конфузливо усмехаюсь. — Ты, пожалуйста, прости. У меня последнее время в голове каша. Просто не знаю, что с собой делать…

— Это из-за… разрыва с Уилфредом? — нерешительно спрашивает Виктор.

Меня окатывает горячая волна. Значит, Уилфред спокойно объявил о нашем расставании всему ипподрому! Что ж!.. Хорошо, что я своевременно об этом узнала.

— Отчасти… — отвечаю я.

Виктор грустно усмехается.

— Получается, ты позвонила мне по ошибке, — говорит он с утвердительной интонацией. — Или по рассеянности.

Обижать Виктора у меня нет ни малейшего желания. Но морочить ему голову я тоже не хочу.

— Если честно… да.

Он мрачно смеется.

— А я, болван, все это время ждал твоего звонка.

— Правда?.. — тихо спрашиваю я, вспоминая, как при прошлой встрече чуть-чуть кокетничала с ним, и упрекая себя за это.

Виктор какое-то время молчит, будто собираясь что-то сказать и не решаясь.

— А может, нам… все же встретиться, а? За ланчем… или за ужином, — торопливо добавляет он. — Просто поболтали бы о школьных временах, о детстве, о теперешних делах… Что скажешь?

Признаться, сейчас мне не до встреч и не до воспоминаний. Я уже набираю в легкие воздуха, собираясь сказать что-нибудь вроде «давай в другой раз», но тут в моей памяти отчетливо звучат слова Мелиссы: «Найди предлог… Будет смешнее, если вы с Уилфредом оставите все как есть и обречете себя на страдания». У меня в груди все замирает от волнения и испуга. Предлог сам идет мне в руки, и я буду трижды дурой, если откажусь от него.

— За ужином? — медленно повторяю слова Виктора, уже принимая важное решение, которое повлечет за собой или позор или счастье. Впрочем, в эти минуты вероятность осрамиться меня ничуть не страшит. А за возвращение утраченного я готова на любые жертвы. — Да, давай встретимся…

7

Мелисса курит на заднем дворе. Выхожу к ней и кручусь на месте.

— Как я? Не слишком страшная?

— Страшная? — Мел ухмыляется. — Страшной ты не бываешь.

Скептически улыбаясь, киваю.

— Конечно!

— Конечно. — Мел затягивается, выпускает дым, обводит меня критическим взглядом и приподнимает руку с сигаретой.

— Не зря мы купили это платье. Оно сидит на тебе, как на манекене в дорогом магазине.

— Ну спасибо. Другими словами, я смотрюсь, как безжизненная кукла!

— Роскошная кукла, — подчеркивает Мел, покачивая двумя пальцами, между которыми держит сигарету. — То есть выглядишь на все сто.

Кривлюсь от дыма.

— Я же серьезно, Мел.

— И я серьезно. — Она прищуривается. — Если честно, я тебе немного завидую. Мне, чтобы восстановиться после крупных потрясений, приходится неделю торчать в салонах красоты. Тебе же достаточно встряхнуться и подкраситься. Или ты без косметики? — Она, сильнее сужая глаза, вытягивает вперед шею и внимательнее в меня всматривается.

— Я припудрилась, накрасила ресницы и губы, — говорю я, избавляя ее от необходимости так старательно изучать мое лицо. — Неужели не видно?

Мел качает головой.

— На мне помада заметна сразу. Ты же красишься такими, что не сразу и поймешь, есть ли она…

Улыбаюсь. Мел предпочитает ярко-алые или морковно-оранжевые тона. А мне идут только неброские, более естественные.

— В любом случае, ты сегодня — загляденье! — уверяет меня Мел, прижимая руку к груди. В ее взгляде мелькает любопытство. — А куда это ты? И с кем?

О своем плане я не обмолвилась ей ни словом. Не рассказала и о звонке Виктору. Сама она в тот вечер даже не заметила, что я с кем-то разговаривала, потому что после того, как я убрала от уха телефон, болтала с Гордоном еще четверть часа, если не дольше.

Взмахиваю рукой.

— Это я так… немного развеяться. — Отворачиваюсь, чтобы Мел не видела, что я хитрю. — С этим парнем мы учились в школе, он сосед моей мамы…

— Виктор, — тотчас вспоминает Мел.

У нее странная память. Порой она забывает о том, о чем мы обстоятельно беседовали буквально накануне, а иной раз запоминает такое, про что я упомянула вскользь или рассказывала ей давным-давно.

Киваю, бросаю на нее беглый взгляд и снова отворачиваюсь.

— Да, Виктор. — Смотрю на часы. — Он заедет за мной с минуты на минуту.

Поворачиваюсь, спеша уйти. Если Мел вспомнит, чем Виктор увлекается, тотчас раскусит меня, а мне до поры до времени не хочется обсуждать свой глупый замысел даже с ней, потому что кажется, будто от него зависит вся моя жизнь и будто пустыми разговорами можно каким-либо образом помешать делу.

— А это не про него ты говорила, что?.. — кричит мне вослед Мел.

— Потом поболтаем! — решительно перебиваю ее я, устремляясь через огромный холл к парадной.

Виктор подъезжает на две минуты раньше, как раз в тот момент, когда я спускаюсь с крыльца. Взмахиваю рукой.

— Привет!

— Привет, — отвечает он с улыбкой, неприкрыто любуясь мной, что смущает меня и вместе с тем побуждает выше поднять голову.

Мама верно говорит: Виктор очень славный парень. Когда ему было всего двенадцать лет, его родители и младшая сестренка погибли в жуткой аварии. Они ехали в туристическом автобусе, в который врезался вылетевший на встречную полосу грузовик. Виктора в ту поездку не взяли, потому что он целых полтора месяца гостил у тетки близ Тампы, где ни разу не брал в руки книгу и с утра до позднего вечера гонял по улице с двоюродным братом, а домой вернулся весь в ссадинах и царапинах. Родители решили, что в воспитательных целях разумнее оставить сына с бабушкой, и улетели в Европу без него…

Соседи в голос твердили, что мальчик-подросток, пережив подобную трагедию, наверняка собьется с пути. Но Виктор весьма успешно окончил школу, умудрился не замкнуться в себе, не обозлиться на весь мир, а теперь трогательно ухаживает за состарившейся бабушкой. Задумываясь обо всем этом и о том, что Виктор явно неравнодушен ко мне, я испытываю чувство неловкости и всем сердцем желаю, чтобы в один прекрасный день ему повстречалась достойная девушка. Лучше, чем я…

Сажусь в машину. Виктор пожимает мою руку.

— Здорово выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

Он в самом деле сегодня красавец. Гладко выбрит, волосы явно уложил гелем. На нем кремовая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и светло-шоколадный пиджак.