Мелисса Джеймс - Сад нерастраченной нежности

— В часе езды отсюда есть ветлечебница Маджи. Доставим его туда, — предложила Даниэль и завела двигатель, пока Джим заботливо укладывал вомбата на заднее сиденье со словами:

— Прости, приятель.

— Боже! Подумать только, я ведь могла убить этого несчастного! Джимми, веди, пожалуйста, машину ты. У меня руки дрожат.

Даниэль в крайне подавленном состоянии освободила ему водительское место и села рядом, предварительно посмотрев на вомбата.

— Это обезболивающее так быстро подействовало? — удивилась она.

— Нет… У бедолаги болевой шок.

— С моим псом Брюсом случилось нечто подобное, когда мне было девять. Перебегал дорогу и попал под колеса…

— Что с ним стало? — осторожно спросил Джим.

— Погиб на месте.

— Надо много потерять, чтобы научиться беречь и спасать. Почему по-другому не получается, без жертв? — грустно усмехнулся Джим.

— Потому что человек — глупое и жестокое существо, с едва заметными проблесками совестливости, — отрезала Даниэль.

— Суровая оценка! — покачал головой Джим.

Всю дорогу до ветлечебницы он думал о том, как странно они сошлись. Он — добродушный и деревенский, она — грустная и городская. Он любит мясо и пиво, она — овощи и минералку. Она хмурится, когда он смеется, она тоскует, когда он вожделеет. И Джим уже не знал, кто больше рискует в этой любви, Малышка Дэнни или Лучший Парень Земли?

— Грустишь, девочка? Все будет хорошо! — уверенно пообещал ей Джим.

Даниэль посмотрела на Джима большими испуганными глазами, и он заметил, что нижняя губа у нее искусана до крови. Взгляд ее влажных глаз беспорядочно блуждал по его лицу, и Дэнни сказала:

— Я хочу встретиться после того, как все это закончится…

— Надеюсь, со мной?

Она кивнула.

— Ты приглашаешь меня на свидание, Малышка Дэнни?

— Не притворяйся непонимающим, Хаскелл, — умоляющим тоном проговорила девушка.

— Понял… Продолжай…

— Что продолжать?

— То, что хотела сказать мне, — подталкивал ее к новой порции откровений Джим.

— Я еще не готова знакомить тебя с моими родителями, Джим. Не хочу, чтобы они знали все с самого начала.

— Согласен, — кивнул Джим.

— Они завалят нас пустыми вопросами. А для меня эта неделя была такой… особенной, необыкновенной, что я хочу сама во всем разобраться.

— Поддерживаю, — снова кивнул Джим Хаскелл.

— Сейчас все представляется таким восхитительным! Неправдоподобно восхитительным! Мне нужно время, чтобы подумать… в тишине. Чтобы никаких родителей, никаких дорог, мышей и вомбатов. Чтобы только я и ты, и наши дни вместе…

— Как у нормальной пары, — очень серьезно сказал Джим.

— Да-да, именно как у нормальной пары, — живо подхватила Даниэль, обрадованная тем, что Хаскелл ее понимает.

— И мы будем бродить, держась за руки, и целоваться на скамейке в городском парке?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — усомнилась девушка в серьезности его тона.

— Мы ведь не станем все обговаривать заранее, Малышка Дэнни?

— Нет, — рассмеялась она. — Конечно же, нет!

— Отлично, — произнес он с облегчением. — Тогда я с тобой. Назначаю свидание на завтра.

— Во сколько?

— Спозаранку и до бесконечности… Можешь даже позвонить родителям и сказать им о своих планах.

— Ни за что, — энергично закачала она головой. — Моя личная жизнь их не касается. Она касается только меня и тебя.

— Тебя и меня?

— Да, Джим. Это наше личное дело.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Дэнни с силой рванула на себя дверную ручку и ворвалась в комнату, вся в негодовании и гневе.

— Как ты мог предположить, что меня заинтересует такое… безумие?!

Джим неторопливо поднял на любимую фурию невозмутимый взгляд и, выдержав приличествующую паузу, неторопливо проговорил:

— Тебе уже приходилось летать в Европу…

— И что же?

— Ты облетела всю Европу…

— Да, облетела.

— И что же тебя смущает, дружочек?

— Милый… — нетерпеливо тряхнула она головой. — Прежде я летала в салоне комфортабельного лайнера, садилась подальше от иллюминатора и крепко пристегивалась ремнем, предварительно изучив все правила безопасности в полете. И это не было похоже на путешествие в ад, уверяю тебя.

— Полет на «Сессне» тоже не имеет ничего общего с путешествием в ад, Малышка Дэнни. Это надежный, безопасный самолет, который доставит тебя туда, куда ты только пожелаешь, девочка моя. Я уже шесть лет пользуюсь этим видом транспорта и еще не сбил ни одного вомбата.

— Во-первых, это не смешно, Джим. А во-вторых, не разговаривай со мной таким высокомерным тоном. Я не маленькая, — обидчиво произнесла Даниэль. — Не так я представляла себе наше первое свидание.

— Расскажи, как ты себе его представляла? — шепнул Джим, обняв девушку за талию.

В ее представлениях это должен был быть пикник на траве. Бутылка шампанского, высокие хрустальные бокалы в корзинке, сандвичи с гофрированными листиками салата и начинкой на любой вкус. Джим бы смеялся сам и веселил ее, потом они непременно стали бы целоваться, да так, что Дэнни и не вспомнила бы про Лейлу или про собственную неказистость.

Но она так и не раскрыла Джиму своих планов, а скрепя сердце села в его машину и согласилась ехать с ним на аэродром…

— Ой! Он накренился! — завопила Даниэль, когда Джим взял влево, и левое крыло ушло под корпус, словно рыбий плавник.

— Ты чего так кричишь, трусиха?! — рассмеялся Джим.

— Я испугалась, — призналась девушка.

— Ты действительно считаешь, что я способен угробить нас на первом же свидании? Нет, дорогая. Отложим это до энной годовщины нашего брака!

— Это не смешно, Джим.

— Разве?

— Джим! Гора! Мы летим прямо на нее! — воскликнула Даниэль, закрыв глаза руками и вжавшись в сиденье.

— Прекрати вопить! Мы в нескольких десятков футов над ее вершиной, — объяснил он и взял еще выше. — Ты вся съежилась, бедненькая. Так ты не получишь никакого удовольствия от полета. Постарайся расслабиться и выкинуть из головы весь этот параноидальный бред. Подумай о том, как тебе не хватало этого опыта. Этого ни с чем не сравнимого чувства полета, этого свободного парения меж облаками. Полюбуйся, как хорошо вокруг, как изумрудная земля простирается под нами и края ей не видать…

— Я не могу понять, как тебе удалось уговорить меня взойти на борт…

— Ну, конечно… Если сидеть сжавшись и зажмурившись, то умные мысли в голову не полезут, дурашка, — потешался над ней Джим.

В отместку за его насмешки Даниэль открыла глаза и сосредоточила свой гневный взгляд на Джиме.