Эми Эндрюс - Медовый десерт

Двадцать минут спустя Грейс обнаружила Брента в его кабинете — он разговаривал по телефону. Увидев ее в дверях, он жестом пригласил ее войти. Грейс присела и стала дожидаться конца беседы. В рубашке цвета ржавого золота и коричневом галстуке оттенка «орлиный глаз» Брент выглядел совсем по-осеннему.

Стетоскоп, который висел у него на шее, подчеркивал широкие плечи. Он был похож на доктора из телевизионного шоу.

Брент повесил трубку и улыбнулся ей.

— Ты отлично поработала с Адамом, — сказал он. — У тебя дар к преподаванию.

Грейс почувствовала, что зарделась от комплимента, и улыбнулась:

— Спасибо. Мне действительно это нравится.

Он наклонил голову.

— По тебе видно. Не думала поработать на кафедре?

Она кивнула:

— Я пробовала. Это было удобно, особенно когда дети переехали ко мне, — хороший график, длинные каникулы. Но мне очень не хватало практики.

Брент отлично понимал ее.

— Да, согласен с тобой.

Он бы умер от скуки, если б не мог больше лечить пациентов, спасать чьи-то жизни.

Они немного помолчали, придя к общему знаменателю.

— Так… ты хотела меня видеть? — напомнил Брент.

Щелк. Радужная дымка, навеянная ее преподавательским успехом, рассеялась, и реальность вновь вступила в свои права. Она выпрямилась и принялась разглаживать невидимые складки на брюках.

— Да. — Она взглянула через плечо на открытую дверь. Почему она ее не закрыла? Потому что не хотела, чтобы кто-то подумал… — Я… просто хотела убедиться, что у нас с тобой все осталось по-прежнему после того поце… после того вечера.

Брент почувствовал, как участилось его сердцебиение. По-прежнему? Не совсем. Он снова и снова прокручивал эту сцену у себя в голове. Она снилась ему по ночам.

— Я тут подумала… — продолжила Грейс, не получив ответа. — Как ты и сказал, это была… минутная слабость. Наверное, это было неизбежно… учитывая наше прошлое. Возможно, мы оба нуждались в разрядке. Ну, знаешь, чтобы выкинуть все из головы.

Эротические сновидения, являвшиеся Бренту четыре ночи подряд, действие в которых неизменно происходило в домике на дереве среди разбросанных детских игрушек, убедили Брента, что ничто, кроме полноценного, умопомрачительного секса, не поможет ему «выкинуть все из головы».

— Но хочу заверить тебя, что это больше не повторится. Я была немного… не в себе. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю, не так ли? Ты застал меня в совершенно подавленном состоянии, и было трудно не поддаться… старым привычкам.

Брент кивнул. И без диплома по психологии он понял бы, что тот поцелуй стал для нее просто неким символом прошлой жизни, чем-то, за что она могла зацепиться. Как старый плюшевый мишка. Он был благодарен ей уже за то, что она не сказала «к вредным привычкам».

— Я понимаю, ты можешь неправильно истолковать мои действия… то, что я целовала тебя так… страстно… Ты должен понять: мне не нужны отношения. У меня просто нет ни времени, ни сил — эмоциональных сил — на другого человека. Как ты мог убедиться в воскресенье, двое несчастных детей на руках — это не шутка, им нужно все мое внимание.

Грейс не знала, доходчиво ли выражает свою мысль, — знала лишь, что обязана сказать это. Выложить все карты на стол. И она продолжила:

— Дома у меня творится полный бардак — а ты знаешь, как я ненавижу бардак, — поэтому мне важно иметь хоть что-то стабильное и надежное. Для меня это — работа. Здесь я отдыхаю от домашних проблем. В течение восьми часов я могу держать все под контролем. Мне это просто необходимо. Поэтому здесь, в больнице, мне не нужны никакие… трудности. Я не хочу, чтобы что-то повлияло на наши с тобой служебные отношения. Знаю, мы договорились быть друзьями, но в первую очередь меня волнует именно это. — Она указала сначала на него, потом на себя. — Наши профессиональные отношения — прежде всего.

Грейс посмотрела на Брента, который по-прежнему молчал.

— Боже, ну скажи хоть что-нибудь!

Брент громко выдохнул:

— Ты мне и рта раскрыть не дала.

Грейс мысленно отругала себя за то, что трещала без умолку.

— Прости, — пробормотала она.

Несколько секунд Брент собирался с мыслями.

— Согласен, что наши профессиональные отношения очень важны, и я тоже не хочу, чтобы им что-то угрожало. Поэтому не волнуйся.

Грейс откинулась на спинку кресла, почувствовав невероятное облегчение. Оно захлестнуло волной все ее тело.

— Хорошо.

— Что касается моего истолкования того поцелуя… — он увидел, как Грейс заволновалась, и ощутил напряжение в шее и плечах. — Я понимаю, что случившееся воскресной ночью — это не более чем физическое проявление всех тех переживаний, которые накопились за день. Никакого другого смысла я в это не вкладывал.

Грейс была так счастлива это слышать, что от радости у нее даже закружилась голова. Она улыбнулась ему:

— Хорошо. Я рада. А то я переживала.

Брент был ослеплен ее широкой улыбкой, но то явное облегчение, которое она даже не скрывала, почему-то разозлило его. Пора было и ему выложить кое-какие карты на стол.

— Раз уж зашел такой откровенный разговор, я тоже хотел бы кое-что прояснить.

Грейс кивнула:

— Конечно.

— Мне понадобилось два года на то, чтобы оправиться после нашего разрыва, Грейс. Но мне это удалось. Я понял, что жизнь продолжается. Черт возьми, я был женат дважды. Пожалуйста, не сочти мои слова за грубость, но ты должна знать: я никогда больше не повторю своей ошибки и не влюблюсь в тебя снова.

Улыбка Грейс стала менее лучезарной. Его слова вдруг вернули ее с небес на землю. Неужели он считает, что влюбиться в нее тогда было ошибкой?

— Да, меня все еще тянет к тебе. Да, возможно, мне снова захочется поцеловать тебя. Но сделай одолжение, не поддавайся на это, ладно? Потому что сейчас ты, очевидно, готова к отношениям не больше, чем двадцать лет назад, а я не наступаю дважды на одни и те же грабли. Представь себе, есть множество женщин, которые хотят серьезных отношений со мной. Между прочим, — соврал он, — у меня сегодня свидание.

Грейс была поражена тому, насколько сильно ее ранили слова Брента. От ее недавней радости и следа не осталось. В первые дни своей работы в центральной больнице она немало слышала о его репутации плейбоя, но раз он сам говорит об этом, значит, это больше чем сплетни.

— Чтобы окончательно все прояснить, скажу, что мы можем быть друзьями и коллегами, но ничего, кроме этого, меня не интересует. Это понятно?

Грейс сглотнула. Из его уст это прозвучало намного жестче. Но он был прав — она не была готова связывать себя обязательствами, и им обоим было лучше забыть о прошлом.