Замуж за чудовище - Николь Келлер

мои родители на грани, и старался не показываться им на глаза, чтобы не напоминать лишний раз о себе, и не волновать, что им надо еще заботиться и обо мне.

Но, как известно, терпение человека не безгранично.

Однажды я вернулся со школы поздно вечером, а квартира встретила меня звенящей тишиной, которая давит на сознание. Такая обычно бывает на кладбищах.

– Мам? Пап? – осторожно позвал я, прямо в обуви проверяя все комнаты. Но родителей нигде не было. Пустота. И в доме, и у меня в душе. Нехорошее предчувствие душило меня.

Непроверенным остался только родительский кабинет. Я осторожно толкнул дверь и тут же уловил металлический запах крови. Я зажмурился, уже заранее зная, что увижу там нечто ужасное. То, что навсегда перевернет мою жизнь с ног на голову.

Отец был мертв. Повсюду были брызги крови, и, хоть я старался не смотреть, меня начало тошнить. Я хотел подбежать к отцу, потрясти его, вдруг он еще жив, и ему можно помочь, но это были лишь мечты маленького мальчика, который только что навсегда потерял любимого родителя.

На столе я заметил записку. Слова которой врезались мне в память на всю жизнь: «Во всем прошу винить Мирона Соболева».

А дальше все в моей памяти превратилось в один сплошной ком событий, которые я пытался забыть, но так и не смог. А, повзрослев, наоборот, питался ими, чтобы достичь своей цели.

За спиной раздались душераздирающие крики мамы, она потеряла сознание, я пытался ее привести в чувство, но не вышло. побежал к соседям, которые вызвали «скорую» и полицию. Похороны отца, на которых я не мог ничего сказать и даже уронить хотя бы слезинку. Рыдающая мама, у которой уже который день непрекращающаяся истерика. Сочувствующие взгляды и слова поддержки от друзей, коллег и соседей.

А через неделю не стало мамы. Ее нашли с пулей во лбу вечером за углом нашего дома.

А потом был детдом, в котором мои отношения с другими детьми не сложились от слова «совсем» с первой минуты появления.

И в одну из ночей, лежа без сна в казенной кровати, я дал себе два обещания: заработать столько денег, чтобы никогда и ни в чем не нуждаться. А второе – отомстить Мирону Соболеву. Отплатить ему той же монетой.

***

– А потом я много учился. Спал по четыре – пять часов в сутки, – поясняю, залпом допивая алкоголь и наливая себе еще. – Я понимал, что у меня нет ни связей, ни большого наследства – ведь все имущество было распродано за долги фирмы. И кроме, как на свои мозги, – характерно постукиваю пальцем по виску, – мне надеяться больше не на что. Первый миллион я заработал через полтора года после окончания университета. Меня распирало от желания заявиться к твоему отцу и провернуть с ним тот же фокус. Но я выжидал. Помимо денег мне было необходимо еще и обзавестись связями. Твой отец не только богат, он еще и имеет большой вес в бизнес – кругах.

– Нет, – шепчет Аврора, спрятав лицо в коленях. Она давно сползла по двери и слушала мой рассказ, размазывая слезы с тушью по щекам. – Твой отец ошибся. Мой отец никогда бы так не поступил…Он не мог…Он не такой…

– Ты просто не знаешь своего отца, Аврора, так, как я. Конечно, он оберегал свою девочку от всей грязи, в которой ежедневно крутился. И это нормально. Я, будь отцом, поступил бы так же. Но это не отменяет того, что на руках твоего отца не одна загубленная жизнь.

– Нет-нет-нет!!! – отчаянно мотает головой, захлебываясь в слезах и истерике. Но у меня ничего не екает. Абсолютно. – Это все ложь! Если бы это было правдой, он обязательно узнал бы тебя!

– Не узнал бы, – жестко отрезаю, наливая в стакан и женушке. – Офис нашей фирмы, где в сейфе, по непонятным мне причинам, хранились абсолютно все документы, перевернули вверх дном. Сейф был вскрыт, а бумаги, лежавшие в нем, похищены. И я назвал абсолютно левую фамилию, когда мне готовили новые документы. Уже тогда я знал, что буду мстить.

Подхожу ближе к Авроре, но она шарахается от меня в сторону, словно я собираюсь ее убить.

Усмехаюсь и протягиваю стакан. Отлично. Она поняла, что я способен на многое, а, значит, будет осторожной и послушной.

– Зачем тебе я? – она игнорирует стакан и смотрит на меня в упор. – Зачем было в…– она осекается, едва не выпалив слово на букву «л», от которого у меня начинается чесотка, и исправляется, – охмурять? Даже если и поверить, что все, что ты тут наговорил, правда, то это не моя война.

– Тут все просто. У меня был совершенно другой план. Ненадежный, потому что все же у твоего отца связей больше, чем у меня, он давно крутится в наших кругах. Но я готов был идти на риск. Пока однажды в ресторане не увидел тебя и твоего отца. Его отношения к тебе. Как он любит и оберегает свою дочурку. – Зло выплевываю и залпом опустошаю стакан Авроры. – И я резко поменял все свои планы. Новый оказался проще предыдущего. Я просто исполнил твою мечту о красивой сказке: романтика, любовь, красивое предложение…

– Но зачем?

– Ты – мой гарант того, что твой папаша не натворит глупостей и будет играть по моим правилам. А потом, когда я достигну своих целей, мы разведемся. Всем скажем, что не сошлись характерами. Так бывает.

– Когда…мой отец умрет? – бормочет, стремительно бледнея. Того и гляди, хлопнется в обморок.

– Я – не убийца, Аврора, – выпаливаю, возвращаясь к бару. – Я всего лишь поставлю его в те же условия, что и он моих родителей. А свести счеты с жизнью или барахтаться во всем этом дерьме – решать только твоему отцу.

– Ты – чудовище, Волков. Ненавижу тебя…

– Скажем спасибо твоему отцу? – повторяю ранее сказанную фразу, салютую бокалом и иду в нашу «супружескую» спальню, где падаю на кровать и моментально вырубаюсь.

Глава 22

Аврора

Вот уже чуть больше месяца моя жизнь кардинально изменилась и стала напоминать филиал ада на земле.

Охрана сопровождает меня везде: в парк, торговый центр, рестораны. Все мои звонки прослушиваются, а еще лучше – при всех моих звонках присутствует кто-то посторонний. Поэтому предупредить отца о надвигающейся беде не имею возможности. Из-за этого я практически потеряла сон, аппетит, меня мучают постоянные головные боли, а сегодня утром еще и присоединилась тошнота.

Но когда меня стошнило и на следующий день, и на третий, я…прихожу в неописуемый ужас.

Почти бегом