Элизабет Хой - Вечный цветок

Стивен больше не сидел среди высокопоставленных гостей, а, скрестив ноги, расположился на полу с группой молодых арабов, с которыми, казалось, нашел общий язык. Снова и снова взгляд Мэнди обращался в его сторону. Почему-то глядя на него, у нее теплело на сердце. От Стивена исходил какой-то импульс доброты, надежности и мужской силы — все это успокаивало ее мятущуюся душу.

Глава шестая

За необыкновенным путешествием в Эль Хабес последовала самая обычная неделя, без особых происшествий и потрясений. Мэнди все время была занята: она расшифровывала записи, которые профессор привез с шурфов Стивена. Сам Стивен, устроившись наверху в своей спальне, одновременно служившей ему кабинетом, корпел над пишущей машинкой.

Рамон не звонил. Шли дни, и Мэнди почувствовала, что напряжение, охватившее ее, ослабело. Возможно, он сам понял, что их дружба ни к чему не приведет, хотя, безусловно, она нравилась ему. Но если в соображениях Стивена по поводу матримониальных планов шейха относительно своего старшего сына была хотя бы доля истины, возможно, и Рамон сейчас уже смотрит на нее как на «маленькую мисс», которая не очень-то вписывается в его дальнейшие жизненные планы. И чем больше было увлечение ею, тем вероятнее, что ему захочется побыстрее покончить с этим. В принципе Мэнди не имела ничего против того или иного решения, но все равно она испытывала чувство сожаления. Рамон был так мил, и она не осталась равнодушной к его романтической внешности, вежливости и явному восхищению, которое он выказывал по отношению к ней. Его необычное происхождение, повадки воина только придавали ему еще большее очарование.

Если бы он исчез из ее жизни так же незаметно, как и появился, ей следовало только обрадоваться. И она уверяла себя, что рада. С течением времени она все меньше думала о нем. В памяти его образ хранился как приятный эпизод из тунисской жизни. Как цветной снимок, который она возьмет с собой домой и время от времени будет смотреть на него с чувством ностальгии.

Возможно, это было неизбежно — результат постоянного общения — но чем дальше от нее отодвигался Рамон, тем решительнее вперед выступал Стивен. Она держалась на расстоянии от него, умышленно разжигая в себе неприязнь и негодование при воспоминании о том, как он разговаривал с ней в Эль Хабесе.

Стивен же вел себя так, как будто ничего не произошло, и каждый день перед ланчем приглашал ее купаться на пляж. Когда он в первый раз предложил сопровождать ее, девушка удивилась:

— Мне казалось, что ты предпочитаешь прохладную воду в утренние часы?

— Да, — согласился он, — но и второй заход после жарких утренних часов, проведенных за пишущей машинкой, тоже неплох.

Это было резонно, и ей ничего не оставалось, как согласиться на совместный поход. Что она могла ждать от Стивена Хирона, кроме фамильярного отношения взрослого человека к маленькому неразумному существу, нуждавшемуся в его советах и наставлениях?

Тем не менее, скрывая это даже от самой себя, девушка наслаждалась приятными минутами, проведенными вместе в теплой голубой воде, после которых так хорошо лежать рядом на горячем песке. В это время пляж был густо усеян коричневыми телами постояльцев фешенебельного отеля «Золотые пески». Разогретые морем и солнцем, люди расслаблялись, ни о чем не думая. Казалось, солнце прожигает их до самых костей.

Мэнди наслаждалась божественным потоком тепла и света. Всем своим существом она чувствовала рядом с собой присутствие Стивена. Загорелый, мускулистый, он лежал очень близко, положив голову на руки, и девушку охватывало какое-то странное волнение. Иногда они лениво перебрасывались словами, но чаще молчали. И дремлющей Мэнди эта тишина казалась самой приятной вещью на свете.

После возвращения из поездки Стивен редко обедал вместе с ней и профессором, а ездил в Тунис на своей старенькой машине. Он отговаривался тем, что не может позволить себе столь обильные трапезы из-за фигуры и предпочитает перекусить в каком-нибудь бистро по дороге в Тунис, куда он ездит по приглашению своих многочисленных друзей по университету. Но Мэнди считала, что он проводит долгие летние вечера в обществе Ренаты.

Как-то в середине недели за ланчем профессор объявил, что, по его мнению, пришло время посетить алжирский город Тимгад, самый известный археологический центр Северной Африки, который мог дать обильную информацию о жизни римского общества. Там сохранились базилики, купальни, храмы, а также остатки жилищ. Утром он, оказывается, уже звонил в туристическое агентство и выяснил, что туда можно добраться либо на поезде, либо на автобусе.

— Думаю, будет гораздо лучше, — сказал он Стивену, — если ты тоже поедешь со мной и я смогу воспользоваться твоей машиной. Это займет не больше трех-четырех дней.

— Звучит заманчиво, — согласился Стивен. — Мне хотелось бы поехать… отвлечься от бесконечного отчета, над которым я сейчас работаю.

— Думаю, что с тобой будет все в порядке, пока ты будешь здесь одна, — обратился профессор к Мэнди.

— Да, разумеется, — с готовностью сказала та, Хотя в душе была уязвлена. Ей казалось, что она нужна профессору, хотя бы для того, чтобы делать записи и снимать материал на пленку.

— Во всяком случае скучать тебе не придется. Нужно будет привести в порядок мои карфагенские материалы, — напомнил ей профессор, словно прочитав мысли девушки.

— Я знаю, — покорно ответила Мэнди Стивен бросил короткий взгляд в ее сторону.

— Я думаю, что не следует оставлять Мэнди одну, — заявил он профессору, которому явно не понравилось вмешательство племянника.

— Я попрошу Джамилю ночевать в доме. В конце концов, это всего на несколько дней.

Ну, это будет видно лишь на месте, когда мы приедем в Тимгад, — не сдавался Стивен. — Там целое море работы. Не может ли Мэнди перебраться в отель, пока мы не вернемся?

Они разговаривают так, как будто ее здесь нет, с негодованием подумала девушка.

— Думаю, что я сама в состоянии решить, где мне жить в ваше отсутствие, — как можно деликатнее вмешалась она. — Я не собираюсь переезжать в отель. Ну что здесь может со мной случиться? Тем более если рядом будет Джамиля, к тому же телефон всегда под рукой, так что я смогу вызвать полицию, если среди ночи ко мне ворвутся убийцы. — Эти слова были сказаны явно в пику Стивену, проявившему совершенно ненужную заботу о ней.

Но тот даже не улыбнулся. Зато профессор рассмеялся и заявил, что в этих краях едва ли водятся убийцы.

— Тем не менее, если тебе во время нашего отсутствия вдруг станет не по себе, ты всегда можешь перебраться в отель.