Сара Роуз - Две жизни Николь

Она с каждым днем понемногу угасала. И однажды Сэйри Бак не выдержала. Она только что вернулась с рыбного рынка, где с ней произошла глупая, но весьма забавная история, которую она тут же выложила Николь. А случилось с ней вот что. Она шла вдоль рядов, на которых была разложена океаническая роскошь, и выбирала свежую рыбу к обеду. Ее взгляд остановился на серебристой, переливающейся на солнце, еще живой рыбине. За прилавком, как показалось Сэйри, стояла симпатичная длинноволосая девушка лет семнадцати.

— Девушка, почем ваша рыба? — щупая товар, поинтересовалась Сэйри.

— Я не девушка, — вместо цены услышала она.

Сэйри недовольно фыркнула и с сарказмом в голосе заметила:

— Нашла чем гордиться!

И тут «продавщица» вышла из-за своего прилавка, подцепив волосы резинкой.

Сэйри обмерла на месте. Перед ней стоял очень симпатичный парень в светлых шортах и ярко-голубой майке. Ей стало неудобно.

— Простите, я сразу и не поняла… — начала оправдываться она, но парень только засмеялся, видя растерянность пожилой покупательницы.

Засмеялась и Сэйри.

Вернувшись домой, она поспешила рассказать эту глуповатую историю Николь, чтобы немного развеселить ее. И когда Николь Энвар никак на это не отреагировала, а только грустно вздохнула, Сэйри со всей строгостью произнесла:

— Все, хватит себя хоронить заживо. Сейчас же одевайся, мы поедем к моей сестре в Домингес-Хиллз.

— Зачем? — безразлично произнесла Николь.

— За советом, как жить дальше.

— Я и сама знаю как: никак, — безжизненно ответила Николь и ушла к себе в комнату.

— Тогда я приведу ее сюда. Ты же не знаешь, какая у меня сестра! — вдогонку прокричала Сэйри, но Николь уже ничего не слышала.

Она снова погрузилась в свое серое безразличие, где не было место желаниям, планам и эмоциям.

Сестра Сэйра Бак очень долго не соглашалась никуда ехать. Она уже была не молода и не очень любила выезжать из своего дома. Но когда Сэйри подробно рассказала ей о своем горе, согласилась.

Николь они нашли на берегу, сидящей на мраморных ступенях, ведущих к глянцевой воде. Она безразлично смотрела на бесконечный, как ее горе, простор океана и тонула в своих горестных нескончаемых думах.

— Николь, познакомься с моей сестрой! — окликнула ее Сэйри и добавила: — Ее зовут Ли Цинчжао.

Николь Энвар повернулась и увидела очень пожилую женщину, совсем не похожую на Сэйри. Даже более того, противоположную той во всех отношениях. Сэйри была полной и добродушной, одевалась тщательно и даже не без некоторого кокетства, имея пристрастие к нарядным шляпкам. На ее симпатичном лице светились умом и доверием к миру ясные серые глаза. А ее сестра… Желтая кожа, страшная худоба, скуластое азиатское лицо. Узкие прорези черных мрачных глаз, выглядывающие из-под седых лохм… А одежда! Какие-то многослойные выцветшие тряпки, платок, накрученный на голову… Странная какая…

— Здравствуйте, — поздоровалась Николь и тут же отвернулась.

Ей неприятно было, что эта азиатская женщина разглядывает ее с таким нескрываемым интересом.

— Я вам помогу, — вдруг услышала Николь старческий сипловатый голос.

Фраза прозвучала твердо и авторитетно.

Николь так и замерла от неожиданности. Она готова была услышать слова сочувствия, жалости, сострадания, но только не то, что сейчас услышала. Она даже вздрогнула от неожиданности, словно через нее пропустили разряд электрического тока. В ее глазах на какие-то доли мгновения вспыхнул и тут же потух интерес. Она медленно повернулась к сестре Сэйри всем своим обезображенным лицом и, печально усмехнувшись, подавленно проговорила:

— Мне не мог помочь ни один врач, к которому я обращалась. А это были хорошие врачи, поверьте мне. — В ее глазах стояло отчаяние.

— Но я еще не сказала, как смогу вам помочь… — Ли Цинчжао была очень серьезна.

Николь невольно проговорила:

— Тогда скажите.

— Вам придется поехать в Тибет. — Николь была изумлена настолько, что сидела словно загипнотизированная, не зная, что и сказать. А женщина, не обращая внимания на замешательство миссис Энвар, спокойно продолжала: — Я дам вам адрес человека, который сможет помочь в вашей беде. Он лама. Живет в монастыре, расположенном высоко в горах. Но для того, чтобы стать прежней, вам потребуется много сил и времени. Очень много. Есть ли у вас то и другое? — Женщина говорила твердо и уверенно.

И Николь сама не поняла, каким образом случилось это чудо, но вдруг она обнаружила, что в ней проснулось желание верить этой женщине. У нее от волнения вдруг выступил пот на лбу. В голове ожили мысли. А вдруг? Прошлого с ней не осталось. Оно унеслось в никуда. А ее настоящее мерно пережевывало будущее.

И если Николь сейчас ничего не сделает, от будущего не останется ничего.

— Есть. — Ее голос вдруг стал твердым. — Но что мне нужно делать? — словно очнувшись от тягостного сна, спросила она.

— Собираться и немедленно ехать. Только запомните: со всеми трудностями, а их будет немало, вы должны справляться самостоятельно. — Сестра Сэйри, словно испытывая ее, просто прожгла взглядом Николь.

— Я готова. — Ее не испугал этот взгляд, наоборот. Николь показалось, что у нее растут крылья за спиной.

У нее впервые за многие месяцы появилась надежда.

9

Николь готова была ехать прямо сию минуту. Но требовалось получить кое-какие разрешительные документы, с которыми пришлось немного повозиться. Оформление полугодовой китайской визы задержало Николь на пару недель. Она купила тур, так как по нему было проще всего «забраться на крышу мира», собрала теплые вещи, и личный водитель отвез Николь Энвар в аэропорт Санта-Моники.

В Тибет она полетела одна, несмотря на слезливые уговоры Сэйри Бак. Ее верная Сэйри то и дело сокрушалась:

— Ну как же ты будешь одна в такой далекой стране? Ты даже языка их не знаешь. — Глаза Сэйри не могли скрыть волнения, в них выступили слезы.

— А ты, можно подумать, знаешь. — Николь тепло погладила ее по руке.

— Не знаю, но я буду с тобой, и тебе от этого будет легче, — не сдавалась Сэйри.

— Ты слышала, что мне сказала твоя сестра?.. Мне нужно самой справиться со всем, — твердо сказала Николь, поцеловала любимую Сэйри и села в машину, в которой ее уже дожидался водитель, чтобы ехать в аэропорт.

Сама она теперь за руль не садилась. После трагического случая, приведшего ее к тому ужасному физическому состоянию, в котором она пребывала сейчас, холодящий душу страх прочно поселился в подсознании Николь.

Народу в аэропорту Санта-Моники было много. Разноцветные люди в разнообразных одеждах сновали перед Николь взад и вперед. Николь одиноко стояла с небольшим чемоданом на колесиках и с печальным видом наблюдала за всеми. С тех пор, как она выписалась из больницы, она практически не выходила с территории своей виллы. И не только потому, что не хотела показываться на людях с изуродованным лицом, но и потому, что ей самой не хотелось никого видеть. Ей казалось, что она навсегда потеряла интерес к жизни и к людям. Николь и сейчас пребывала в пессимистическом настроении, но, находясь в просторном здании аэропорта, она вдруг осознала, насколько ей вновь хочется вернуться к жизни. Быть такой же, как все. Общаться с людьми, не боясь увидеть гримасу отвращения или жалости на их лицах. Работать. Смеяться. Любить… Но, признаться, веры в то, что это возможно, что ей действительно смогут помочь, было слишком мало.