Сандра Мартон - Пока я с тобой

Как он был прекрасен! И как благороден и добр…

– Милая, – он обнял ее, – что случилось?

Она покачала головой, не доверяя своему голосу, боясь, что боль, сдавившая ей горло, вдруг вырвется наружу и хлынет потоком слез.

– Скажи мне, что случилось? Почему ты ушла от меня?

Я никогда не уйду от тебя, подумала она. Никогда, если ты этого сам не захочешь.

– Просто я… – она моргнула и посмотрела в сторону, пытаясь унять жгучую резь в глазах. – Я проснулась, и мне показалось, что я все еще слышу раскаты грома где-то там, далеко, и я хотела – я хотела посмотреть…

Улыбнувшись, он поднял ладони к ее лицу, зарывшись пальцами в ее теплые волосы.

– Должно быть, когда-то ты очень боялась грозы.

– Это было еще до того, как ты показал мне, что бояться здесь нечего.

Тень промелькнула на его лице.

– Никогда, – сказал он твердо. – Никогда тебе не придется ничего бояться, пока я с тобой.

Она опустила глаза. Как неверно она судила о нем. Надменный? Властный? Нет! Он просто уверенный в себе и сильный. И нежный. И заботливый.

– Ты боялась не только грозы. – Его руки сильнее прижали ее к себе. – Можешь ли ты мне рассказать об этом?

Да. Да, она расскажет! Но не сразу. Не сейчас. Не тогда, когда ее чувства так новы…

– Хорошо, – он поцеловал ее. – Тебе не надо мне ничего рассказывать, если ты не хочешь.

– Совсем не поэтому. Это просто… – Она замялась. – Просто из-за того, что случилось. Все это так… так ново…

– Ты имеешь в виду нас? – сказал он. Когда она кивнула, он взял ее на руки и понес в комнату. Осторожно положил на постель и лег с ней рядом.

– Ты счастлива?

Она улыбнулась.

– Очень.

Медленно он спустил кашемировый плед с ее плеч, открыл ее грудь, живот – все ее тело.

– Ты самая прекрасная женщина в мире, – прошептал он. – А я самый счастливый.

Он наклонил голову. Поцеловал ее в шею. Скользнул кончиком языка вокруг ее соска. Айви задрожала.

– О, боже, это так…

Он обхватил ее сосок губами. Втянул его в рот, прижал языком к небу. Она обняла руками его за шею, и острая сладкая боль пронзила низ ее живота.

– Скажи мне, – сказал он хрипло, – скажи мне, что ты чувствуешь?

– Ужасно… ужасно приятно. Пожалуйста, – выдохнула она. – Люби меня…

Он поцеловал ее в губы. Поцеловал в живот. Раздвинул ее ноги, и первое же прикосновение его языка заставило ее забыть обо всем на свете.

И в этот момент она уже знала правду.

Что она влюблена в этого сложного, невероятного, чудесного мужчину.

Я люблю тебя, думала она, я люблю тебя, Дамиан…

Не произнесла ли она эти слова вслух? И почему он вдруг отстранился от нее?

– Не уходи, – вырвалось у нее.

Он обнял ее и притянул к себе ближе – их лица всего лишь в дюйме друг от друга.

– Я никуда не уйду. Никогда, – прошептал он. – Я просто слишком тяжелый, чтобы лежать на тебе.

– Ты совсем не тяжелый.

Он поцеловал ее теплые губы.

– Моя милая обманщица.

Это было сказано, просто чтобы поддразнить ее. Она это знала. И в то же время ее это больно задело. Ведь она и в самом деле была обманщицей.

Она не рассказала ему о своем прошлом.

Не рассказала все о ребенке.

Но ей придется это сделать. А ему придется все узнать. Но когда? Когда?

– Ты дрожишь, – Дамиан плотнее закутал ее в плед. – Солнышко? Неужели я сделал тебе больно? Боже, если я…

– Нет. О нет, Дамиан. Мне не было больно. – Айви взяла его руку, поднесла к губам и поцеловала ее. – Это было чудесно.

Он долго смотрел на нее. Прикоснулся ладонью к ее щеке, нежно погладил…

– Мне очень жаль, что я напугал тебя.

– Это не твоя вина. Я… я спала. И когда я услышала гром и увидела…

– Увидела меня, но подумала, что это кто-то другой, тот, кто обидел тебя когда-то…

Она не могла ему лгать, когда он обнимал ее так нежно.

– Да.

Ярость захлестнула его. Ее ответ подтвердил то, о чем он уже догадывался.

– Кто он?

– Я не хочу говорить об этом.

Но он должен знать его имя. Он должен найти этого сукина сына и убить его.

Айви вся дрожала, и он чертовски хорошо знал, что дрожала она не от холода. Дамиан выругал себя за то, что был таким ослом.

– Прости меня, солнышко. – Он поцеловал ее мягкие волосы, висок с маленькой пульсирующей жилкой, теплые губы… – Я дурак, что заговорил об этом в такой момент.

– Ты не дурак. Ты чудесный, добрый, ты просто замечательный…

Он улыбнулся краешком губ.

– Какой поразительный прогресс! Как там было раньше, дай-ка вспомнить: сукин сын, самодовольный ублюдок, разве нет?

Она рассмеялась, на что он и рассчитывал.

– Да, порой… Нет. Если серьезно, ты недостоин ни одного из этих эпитетов.

Его рука спустилась вниз по ее спине, и он крепче прижал Айви к себе.

Отлично. Она улыбалась. В конце концов, он все-таки не испортил ей эту изумительную ночь. Никаких больше вопросов… пока. Но он спросит об этом потом.

Этот подонок сделал с ней что-то ужасное. Какую-то чудовищную гадость. Может, насилие? Дамиан весь похолодел. Неужели он не был наказан? Неужели не заплатил за то, что сделал? Он найдет этого выродка и сам с ним разделается…

– Дамиан? – Айви коснулась ладонью его щеки. – То, что было этой ночью, это было… было так чудесно…

Как он любил слушать нежный звук ее голоса. Чувствовать в своих объятиях мягкое тепло ее тела.

– Для меня тоже, – сказал он хрипло. – Я никогда – я имею в виду тебя и меня… – он откашлялся – То, что случилось между нами… было совершенно особенным. Я никогда ничего подобного еще не испытывал.

Она подняла к нему свое посветлевшее лицо.

– Я очень рада, потому… – Она коснулась кончиком языка своих губ. – Потому, что это было… это было первый раз, когда я…

Ее лицо пылало. Просто удивительно, что эта красивая, привыкшая к всеобщему вниманию женщина краснеет, говоря об оргазме.

– Когда ты испытала первый оргазм? – подсказал он. – Конечно, какая-то моя часть сожалеет, что ты была лишена этого раньше, зато другая, должен признать… Что?

– Я говорю не об этом, – сказала она так тихо, что ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова. – Я говорю о… – Она запнулась. – Ты был прав, – сказала она, и ее слова полетели, наталкиваясь друг на друга. – Кое-что случилось со мной очень-очень давно. И поэтому у меня никогда не было любовника, пока…

Поток слов оборвался. Она хотела отвернуться, но Дамиан удержал ее голову, поцеловал в губы и сказал, что она удостоила его огромной чести быть ее первым любовником.

И, нежно повернув ее на спину, добавил:

– Первым и единственным на всю нашу оставшуюся жизнь.

Следующим утром они отправились в Афины. Дамиан настоял, чтобы Айви сходила к гинекологу. Осмотрев ее и взглянув на записи, которые Дамиан каким-то чудесным образом добыл из нью-йоркского Центра гинекологии, доктор улыбнулся и сказал: