Эмма Радфорд - Она была непредсказуема…

— Если кто-нибудь посмеет продемонстрировать неуважение к тебе, — Жерар грозно сверкнул глазами, — он навсегда потеряет право преступать порог моего дома. Но раз ты категорически против, — он пожал плечами, давая понять, что не смеет настаивать, — хорошо. Пойду скажу бабуле, что ужин не состоится. Жаль, конечно, она ведь так готовилась к этому торжеству.

Это был запрещенный прием. Представив, как огорчится старушка, Чарити мгновенно пошла на попятный.

— Черт с тобой, давай, устраивай свою дурацкую вечеринку, если не боишься шокировать именитых родственничков! Мне-то что!

По дороге в свою комнату Чарити угрюмо размышляла о том, какую опасность таят в себе самые благородные человеческие чувства. Ради любви к бабушке Жерар готов жениться на совершенно незнакомой женщине и усыновить чужого ребенка. Ради любви к Полин она лжет, изображая молодую мать и будущую мадам де Вантомм.

Бабушка… Полин… Интересно, кто-нибудь собирается подумать о ней, Чарити?

12

Стоя перед зеркалом, полностью готовая к выходу, Чарити ошеломленно разглядывала свое отражение. Впервые в жизни у нее закралось подозрение, что Жерар, возможно, был не очень далек от истины, когда назван ее красавицей.

Всему виной было платье — первое вечернее платье в ее жизни. Тончайший нежно-голубой шелк как перчатка облегал стройную фигуру девушки, оставляя открытой спину, а полупрозрачный сборчатый газ крест накрест обтягивал полную грудь, скорее обнажая, чем прикрывая ее. Все сооружение держалось на двух тонких бретелях и выглядело одновременно утонченно и соблазнительно.

Разглядывая себя, Чарити буквально разрывалась между гордостью и страхом. Что и говорить, выглядела она превосходно. Поскольку рука давно перестала болеть, Чарити смогла даже самостоятельно наложить легкий макияж. Немного румян на скулах, блеск для губ и умело подкрашенные ресницы подчеркнули миловидность ее лица. Только в огромных голубых глазах притаились страх и неуверенность: неужели она и впрямь осмелится появиться перед незнакомыми людьми в столь откровенном наряде? Дело в том, что Чарити чувствовала себя почти голой. Тончайший голубой шелк демонстрировал все достоинства ее фигуры, а глубокое декольте и оголенная спина лишь усиливали ощущение наготы.

— Нет, я ни за что не решусь появиться в этом платье! — в отчаянии воскликнула Чарити, отшатываясь от зеркала.

— И совершенно напрасно, — не вынимая шпилек изо рта, заметила Изабелль, закалывавшая золотистые волосы Чарити в простой низкий узел на затылке. — Вы ведь такая храбрая девушка! И платье вам очень к лицу.

Это я-то храбрая? — невесело усмехнулась про себя Чарити. Сердце ее колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Уж скорее бы все началось! Поистине нет ничего страшнее ожидания!

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Изабелль, закрепив последнюю шпильку, вопросительно взглянула на Чарити. Казалось, служанка догадывается об истинных отношениях между хозяином и его молоденькой «невестой». По крайней мере, Чарити не раз ловила на себе сочувственные взгляды француженки. Вот и сейчас Изабелль смотрела так, будто ждала лишь слова, чтобы прийти на помощь. Но чем она могла помочь? Чарити глубоко вздохнула, вздернула подбородок и решительно направилась к двери.

В черном смокинге и в ослепительно белой сорочке Жерар был похож на киногероя. Чарити невольно залюбовалась точеными чертами его лица, казавшегося особенно смуглым из-за белоснежного шелкового галстука. Уже знакомое волнение поднялось откуда-то из глубины ее тела, ладони взмокли. Девушка нервно потерла их и заставила себя выдержать пристальный взгляд Жерара.

Он, не торопясь, рассматривал ее. Задержался на прическе, бесцеремонно изучил декольте, скользнул ниже, уперся взглядом в серебряные босоножки на шпильках и скептически прищурился. Чарити похолодела. Мрачное выражение, появившееся на лице Жерара, говорило о том, что он разочарован.

— Плохо? — упавшим голосом пролепетала она, боясь услышать ответ.

— Решила расставить все точки над «i»? — насмешливо поинтересовался Жерар. — Что ж, можешь поздравить себя с успехом. При взгляде на такую женщину никому не придет в голову задаваться вопросом, зачем я на ней женюсь!

— Могу надеть паранджу, раз ты меня стыдишься! — огрызнулась Чарити, чувствуя себя бесконечно униженной.

— А кто здесь говорил о стыде? — насмешливо парировал Жерар, и Чарити не нашлась, что ответить на этот намек.

Кровь прилила к ее щекам, сердце сладко затрепетало, и, чтобы скрыть смущение, девушка решительно направилась к туалетному столику, где лежал приготовленный Изабелль шелковый голубой нарукавник. Служанка справедливо сочла, что гипс плохо сочетается с вечерним туалетом, поэтому позаботилась о достойной маскировке.

— Позволь я помогу, — мягко предложил Жерар, останавливаясь за спиной Чарити.

Она послушно подставила руку.

— Что тебя тревожит? — неожиданно спросил Жерар, сосредоточенно возясь с нарукавником. — Тебя смущает наша разница в возрасте?

Чарити отрицательно мотнула головой, проклиная свою застенчивость. Почему каждый раз при встрече с этим человеком она превращается в дуру, которая не может вымолвить ни слова?

— До сих пор не можешь простить мне того, что позавчера я нарушил наше соглашение? — прямо спросил Жерар.

Чарити возмущенно покраснела. Так вот, значит, как Жерар называет про себя их поцелуй в коридоре?! Неужели не видит, что для нее условия сделки давно стали невыносимой обузой?! Как можно быть таким слепцом? — в который раз подивилась Чарити, искоса поглядывая на склоненное лицо Жерара. Ведь продолжая отказываться от близости с ней, он не оберегает, а оскорбляет ее чувства!

— Ты играешь со мной, — прямо сказала Чарити, стараясь быть сдержанной. — Я не могу привыкнуть к перепадам твоего настроения. Мне трудно вести себя адекватно.

— Ну прости.

Жерар усмехнулся. Взбешенная его равнодушием, Чарити лишь слегка пожала плечами, давая понять, что извинения приняты.

Вот уж у кого действительно нет не только глаз, но и сердца! — злобно подумала она. Хорошо бы и мне научиться с такой же легкостью решать свои проблемы!

— Я вижу, ты очень волнуешься, — продолжал Жерар, не сводя глаз с ее лица.

— Изабелль считает меня храброй, — мгновенно забыв обиду, доверчиво поделилась Чарити, — но у меня просто поджилки трясутся. Там будет столько незнакомых людей!

Жерар ласково коснулся ладонью ее пылающей щеки, медленно приподнял пальцем дрожащий подбородок. Глаза Чарити мгновенно наполнились слезами, превратившись в сияющие голубые блюдца. Жерар улыбнулся и нежно коснулся губами ее дрожащих губ.