Энн Мэтер - Весь жар

Мэт объяснил, и жена нахмурилась.

— Я согласна с Джоанной, — наконец сказала она. — Это несправедливо по отношению к Марисе…

— Хватит разговоров о Марисе! — вдруг оборвал ее Мэт, показывая таким образом, что хозяин в доме все еще он и все должны его слушаться. — Джоанна заперта на вилле и совершенно не общается с молодыми людьми.

— Но я приехала побыть с тобой… — начала Джоанна.

— Я еще сегодня не умираю, — с горьким юмором сказал Мэт. — Поезжай с Константине, хорошо проведи время. Но ты позаботься о ней, молодой человек.

Константине подбросил в руке ключи от машины и дружелюбно кивнул. Джоанну разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, отец и Константине твердо настроены сломить ее сопротивление, с другой Андреа и, без сомнения, Мариса считали, что она должна отказаться. Она стояла, не в состоянии решиться, и Мэтью, чувствуя ее нерешительность, сказал:

— Я не прошу, Джоанна, а велю тебе ехать.

Лицо Джоанны вспыхнуло.

— Хорошо, — согласилась она недовольно и позволила Константине осторожно направить ее к дверям.

— До свидания, — сказал, улыбаясь, Мэтью. — Приходи все рассказать мне, когда вернешься.

Перед домом, на самом солнцепеке, стоял «лендровер», его кожаные сиденья были невыносимо горячими. Константине с добродушной улыбкой постелил на сиденье коврик, чтобы Джоанна не обожглась. После этого она забралась в машину, а Константине обошел капот и забрался на водительское место рядом с ней. Она бросила в его сторону сердитый взгляд, и он улыбнулся.

— Не стоит так откровенно проявлять свою радость, — добродушно пошутил он. — Мариса может наблюдать в окно.

Джоанна почувствовала, как ее губы изгибаются в невольной улыбке, но она не хотела, чтобы он заметил, что рассмешил ее, и она отвернулась к открытому окну, делая вид, что любуется пейзажем.

Они отъехали от виллы и направились по дороге вглубь острова. День был великолепный, небо чисто-голубое, солнце золотило горизонт. Воздух казался сладким от аромата сосен, смешивающегося со слабым соленым привкусом моря. Дорога местами заросла роскошными травами, а обочины пестрели от ярких полевых цветов. Никто не мог бы остаться равнодушным к такой красоте, и скоро Джоанна спросила:

— Куда мы едем?

Константине взглянул в ее сторону.

— Значит, я прощен?

— Не глупи, — отрезала Джоанна.

— Хорошо. Насколько я понимаю, меня простили. Мы едем в дом Димитри… где я живу.

Джоанна широко раскрыла глаза.

— Но следует ли делать это? — неловко спросила она.

Константине фыркнул.

— Не тревожься. Мы там будем не совсем одни. Экономка Димитри, Роза, будет рядом с нами для приличия, если тебя волнует именно это.

Джоанна вздохнула.

— Меня ничто не волнует, — терпеливо ответила она. — Но мистеру Кастро может не понравиться, что ты везешь меня в его дом.

— Мариса торчит там все время.

— Мариса твоя невеста.

— Кроме того, она, как и ты, дочь Мэта.

— Ох, ну ладно, — сдалась Джоанна, не желая спорить в такой день.

Они спустились к берегу моря на другой стороне острова между оливами и соснами, и скоро Джоанна уже могла видеть, куда они ехали. Дом Димитри сильно отличался от виллы ее отца: построенный из дерева, одноэтажный, с верандой, окружающей все здание. Он не был таким аккуратненьким, как дом Мэтью, и стоял на краю полосы белого песка, но выглядел очень внушительным и занимал гораздо большую площадь, чем дом ее отца. Все в нем было крупнее, и когда Константине остановился у крыльца веранды и пригласил ее войти в дом, Джоанна вошла, испытывая немалый интерес. Ей очень хотелось видеть дом Димитри, и она не была разочарована.

Холл с мозаичными панелями вел в огромную комнату для отдыха, которая тянулась от передней до задней части дома. Открытый камин в этой комнате был грандиозным, казалось, в нем можно при необходимости зажарить целого быка. Сейчас же в нем лежала гора поленьев, приготовленных на случай прохладного вечера. Широкие окна впускали солнечный свет в роскошную, однако же без претензий комнату. Полы выложены из полированного дерева, как и в доме ее отца, их устилало множество мягких ковриков, в которых тонули ноги, но мебель была не такой современной, как у отца: два дивана, обтянутые тускло-красной кожей, на них лежали зеленые бархатные подушки; два кресла стояли, развернутые друг к другу, по обе стороны широкого камина, глубокие и удобные, ими явно часто пользовались; портьеры были из тяжелого красного плюша, подвязанные зелеными шнурами, а книжные полки по сторонам камина забиты самыми разными книгами, включая и несколько учебников. В этой комнате царил простор и полностью отсутствовали безделушки. Она могла представить себе эту комнату холодным вечером, с пылающими поленьями в камине, задвинутыми плюшевыми портьерами, и тихим ужином для двоих, сервированным на низком дубовом столе, стоящем в центре, перед камином, на котором сейчас находилась только ваза с пунцовыми цветами, в которых Джоанна узнала гибискусы.

Константине внимательно следил за сменой выражений ее живого лица и вопросительно выгнул брови.

— Насколько я понимаю, тебе здесь нравится, — заметил он сухо.

Джоанна беспомощно развела руками.

— Кому здесь может не понравиться? Так много простора!

Константине пожал плечами.

— Ну, Димитри — человек крупный. Он не поместился бы в той кукольной вилле Мэта, если ты сравниваешь их дома. Тебе следует взглянуть на его квартиру в Афинах: она просто огромна и с изумительным видом на Парфенон.

Джоанна улыбнулась.

— Мне хотелось бы посмотреть Афины, — тихо сказала она. — Думаю, ты хорошо знаешь город?

Константине кивнул.

— О да, я знаю Афины. Но пошли… Мы зря тратим время! День отличный. Пойдем на пляж и искупаемся, пока не стало слишком жарко.

Джоанна ахнула.

— Но я не взяла купальник, — с сожалением воскликнула она. — Ты так быстро меня увез, я не подумала…

Константине покачал головой.

— Неважно. У Марисы тут несколько. Она их развешивает везде, чтобы высохли. Роза знает, где можно найти хотя бы один.

— Ой, но я… — начала она, но он уже ушел, и, вздохнув, Джоанна стала ходить по комнате, разглядывая ее, поднимая то один предмет, то другой, желая установить контакт с человеком, который, сам не подозревая того, так растревожил ее.

Константине вернулся с алым бикини, которое сунул в руки не очень довольной Джоанны.

— Я не могу надеть это! — воскликнула она, всхлипнув. — Я никогда не надевала ничего подобного!

— Что-то всегда приходится делать в первый раз, — глубокомысленно изрек Константине. — Вполне приличный, между прочим. Кроме того, ты ведь хочешь загореть, правда?